чрезвычайная паника по поводу строительства военно-морского флота Германии, и общественное мнение так накалилось, что толпы обратились в парламент с требованием построить больше военных кораблей с криками: «Нам нужно восемь, и мы не будем ждать!», выбив тем самым почву из-под ног правительства. В народе распространились невероятные «откровения», содержащие ужасающие подробности о строительстве германского военно-морского флота, оказавшиеся в дальнейшем совершенно необоснованными, и нарочито распускаемые агентами некоторых фирм, производящих вооружение. Бульварная пресса во главе с нордклифовской «Дейли мейл» запугивала читателей вторжением, что действовало не менее эффективно, поскольку бросало вызов любой политической и военной возможности. Результат запугивания вылился в огромное увеличение бюджета военно-морского флота и заметный прогресс в психологической подготовке к войне народов по обе стороны Северного моря.
Пока шла гонка морских вооружений, лорд Холдейн инициировал полную реконструкцию британской армии. Территориальные войска в качестве массового резерва сменили гораздо менее эффективных волонтеров, но главной задачей являлось создание 100-тысячной армии, которую можно было бы немедленно мобилизовать для службы во Франции. Британское правительство отказалось заключить какой-либо конкретный военный союз, но британский и французский генеральные штабы провели ряд совещаний, на которых был выработан план совместных действий. Уже в 1905 г. были сделаны приготовления к посылке экспедиционных войск во Францию. Эти штабные переговоры, фактически обязующие Англию оказать военную помощь Франции, держались в таком глубоком секрете, что оставались неизвестны даже большинству членов кабинета[66], что служит поразительным примером того, как бюрократическая машина в современном капиталистическом государстве становится независимой от демократических институтов, которым надлежит ее контролировать.
Обязательство было закреплено не менее секретным и даже более обязующим Военно-морским соглашением. В соответствии с этим соглашением, французский флот был сконцентрирован в Средиземном море, а британский – в Северном море, причем обе державы обязывались охранять интересы друг друга в районах господства своих флотов. Для Великобритании это соглашение не оставляло ни малейшей возможности избежать участия в войне между Германией и Францией.
На достижение взаимопонимания между Великобританией и Россией, хотя это было неизбежным результатом изменившихся отношений между Францией и Германией, потребовалось больше времени. В Центральной Азии и на Ближнем Востоке между Великобританией и Россией существовал глубокий традиционный антагонизм, а в 1902 г. Англия заключила союз с Японией. Во время Русско-японской войны отношения стали весьма напряженными, и создавалось впечатление, что Россия вернется вновь в германский лагерь. Однако союз с Японией, как это ни странно, помог Великобритании достичь договоренности с Россией, поскольку он перестраховывал ее положение в Азии. К тому же Россия, ослабленная войной с Японией и революцией 1905 г., уже не вызывала такого большого опасения и сама нуждалась в союзниках. Французское правительство с большой охотой взяло на себя роль посредника, и первым признаком новых отношений послужило получение царским правительством в Лондоне займа, дававшего ему средства для подавления революции. Англо-русское соглашение было заключено в 1907 г., а в следующем году Эдуард VII и царь Николай встретились в Ревеле для того, чтобы его закрепить.
Эдуард заслуживает некоторого внимания как символическая фигура типичного монарха новой эры монополистического капитализма. Трудно определить, объясняются ли его горячие симпатии к французам тем, что он ценил Париж как центр развлечений и удовольствия или же как центр ростовщичества, где можно было получить деньги взаймы. Во всяком случае, его предубеждения имеют историческую важность, поскольку они шли в том же направлении, что и события того времени. Самыми близкими его друзьями были джингоисты, подобные Фишеру и лорду Эшеру, а также самые вульгарные и обладающие дурной репутацией финансовые магнаты. Об одном из них И. Уингфилд-Страт-форд в своей книге «Викторианские последствия» пишет: «Трудно подсчитать, чем обязан был Эдуард своей дружбе с сэром Эрнестом Касселем, но, если бы это удалось сделать, удобнее всего это было бы записать на листке в линейку из чековой книжки». В благодарность за услуги Эдуард воспользовался визитом в Ревель, чтобы употребить свое влияние по вопросу займа, который Кассель разместил в России за спиной у британского правительства.
Антанте теперь требовалось только одно – страна, которую можно было принести в жертву, и этой жертвой с легкостью стала Персия. Договором, подписанным в 1907 г., Великобритания и Россия гарантировали независимость и целостность Персии и разделили ее на три зоны: юго-восточную, попадающую под влияние Великобритании, северную – под влияние России, и остальную ее часть, сохранявшуюся в виде своего рода нейтральной территории. В 1909 г. в Персии произошла демократическая революция, шах оказался низложен и были приложены реальные усилия, чтобы навести в стране порядок и создать надлежащее правление. Но это отнюдь не пришлось по вкусу повелителям Персии, и русская армия, при поддержке Великобритании на юге, продолжила наведение порядка – восстановила на троне шаха и удостоила страну благодеяния европейского господства.
Как и в случае с Марокко, раздел Персии предусматривал не только господство в ней России и Великобритании, но также и недопущение туда Германии. До этого времени ни Великобритания, ни Россия не имели повода для прямого территориального конфликта с Германией, но теперь к существующему экономическому и военно-морскому соперничеству было добавлено единственное, чего не хватало, чтобы сделать мировую войну совершенно неизбежной. Германия, потерпев неудачу в борьбе за колонии, пыталась взять реванш за счет Ближнего Востока, где распад Турецкой империи создавал сплошную опасную зону, простирающуюся от Боснии до Багдада.
Убийство в Сараево было в каком-то смысле случайностью, но отнюдь не случайно вся череда событий с 1908 по 1914 г. происходила именно в этой зоне. Здесь все великие державы, кроме Франции, имели непосредственные интересы того или иного рода, а маленькие варварские государства, возникшие на окраинах Турецкой империи, оказались как нельзя более подходящим орудием империалистической политики.
3. Внутренний кризис 1906–1914 гг
Во время всеобщих выборов 1906 г. тори, которые находились у власти, за исключением одного короткого периода, с 1886 г., были сметены подавляющим голосов народных избирателей. За время их пребывания у власти Судан и Южная Африка были захвачены и республики буров разгромлены. Но разорительная и бесславная кульминация войны с бурами лишила тори того, что они могли бы приписать себе как достижения. Когда народ осознал, как мало он выиграл от этих широко рекламируемых колониальных триумфов, наступила реакция. В самой Англии организованный рабочий класс был чрезвычайно возмущен угрозой профессиональному движению, вызванной делом Taff Vale (Тэфф Вейл). Внутри самой партии тори произошел раскол по вопросу о протекционистских пошлинах. Чемберлен и другие дальновидные империалисты видели, что логическое развитие империи должно идти по пути протекционистских пошлин; другая же часть партии выступала за свободную торговлю, тогда как лидер партии тори Бальфур боялся зайти
