я в тот момент кого-то из людей, боюсь, что и их я воспринимала бы только как еду, но в этот раз не повезло лишь глупой козочке, по ошибке забравшейся слишком высоко.
Очнулась я лишь тогда, когда были обглоданы даже хрящи. Пришлось ещё раз выходить на охоту, хотя полный желудок этому явно не способствовал. Следующую добычу я поймала лишь к ночи, и лишь немного покромсав её, чтобы тащить было удобнее, я отправилась туда, где как подсказывало моё чутье, находился Анхельм. В животном облике я чувствовала его ещё ярче, ведомая не нюхом, но чем-то совершенно другим. Они ушли совсем недалеко от Источника, и в этот раз не смогли найти подходящее укрытие, и прятались под каменным уступом, закрытым лишь с двух сторон. Впрочем, Тари, используя свои навыки, защитил временное укрытие от ветра, и теперь лежал в отключке, предоставленный сам себе. Анхельм, не обращая никакого внимание на салдорца, заворожённо пялился в огонь. Я недовольно заворчала, и оставив окровавленное мясо у ног некромага, легла под бок салдорца, согревая его своим телом. Не открывая глаза, Тари вцепился в густой мех, и зарывшись в него обожжённым от солнца лицом, довольно вздохнул.
Утром, ещё до того, как мужчины проснулись, я ушла снова. И вернулась к следующей ночи, вновь принеся добычу. Так и повелось. Больше всего в те дни я боялась, что вернувшись однажды, я не обнаружу рядом с Хелем воронёнка. Тари явно весьма плохо переносил путешествие, а от некромага, такого, каким он стал в Диких землях — равнодушного, замкнутого, вполне можно было ожидать, что он бросит обузу, что представлял собой салдорец. Но благодаря ли удаче, или всё же упорству воронёнка, но он выжил. А на пятый день я наконец-то ступила на покрытую мягкой, сочной травой землю, знаменовавшую, что мы достигли царства лета, где не нужно бояться остаться голодным или не найти на ночь укрытия.
Тари тоже явно повеселел, даже насморк да насквозь простуженное горло не могло испортить ему настроение, и я могла его понять. Солнце согревало уставшее тело, в воздухе пахло цветами и травами, а птицы столь жизнерадостно щебетали, что казалось, что в этом мире и вовсе не было никакой угрозы. Впрочем, мы ошибались. Они пришли ночью, появившись, как мне тогда показалось буквально из под земли. А может это и было правдой.
Чёрные красноглазые твари, сбившиеся в стаю. Они могли бы напоминать волков, потерявших половину шерсти и почему-то решивших передвигаться на задних лапах, делая это, впрочем, весьма успешно. Сначала я приняла их за животных, пусть и необычных, но достаточно быстро в этом разубедилась. Кровь их не была красной, а поведение не было рациональным поведением хищников. Звери ни за что не стали бы совать свою морду сквозь магическую завесу, созданную щитом Анхельма. А эти, прорвав барьер ценой жизни половины стаи, в иступленном безумии кинулись на нас, дав мне возможность испытать боевые навыки моего нового облика. В итоге, трое погибли от моих клыков и когтей, двое тварей сдохли, попав под проклятье некромага, а Тари, со страху освоивший левитацию, парил над нами, иногда с помощью приручённого ветра отбрасывая слишком близко подобравшегося врага.
Я поняла, что мы находимся в слишком большой опасности, и решила пока остаться в зверином облике. Ещё один день, и ещё одна ночь, в которой нас снова осаждали, и ещё, и ещё… Без оружия, без знаний о том, кого или что мы встретим следующей ночью, мы выживали раз за разом. К десятому дню мы покинули долины, и достигли леса, где наконец, спрятанные под густой сенью деревьев, смогли получить немного передышки.
И тут я столкнулась с новой проблемой: я застряла в шкуре талсу, потратив слишком много жизненных сил на бесчисленные сражения, и теперь даже животная пища не могла возместить мне потерянную энергию. Но что плохо, этот облик тоже истратил почти все свои ресурсы. Шерсть свалялась, бока запали, а обычно влажный нос, как тревожно сказал мне Тари, был совсем сухим и горячим. На собственном опыте я убедилась в ограничении магии метаморфов, жаль, что поделиться не с кем было.
За всё нужно платить, тем более за возросшую мощь и ловкость. Теперь уже воронёнок тащил меня на себе, неуклюже закинув на плечи, как какой-то огромный меховой воротник, и он же теперь отвечал за добычу пропитания. Как оказалось, он неплохо управлялся с пращей, охотясь на мелких, но вполне себе съедобных птиц. Крупной ж дичи здесь, в отличие от подножий гор, здесь не водилось — слишком уж много хищных тварей бродило вокруг, в основном демонских отродьев, которым то и питаться особо не нужно было, но видимо в убийстве они утоляли совсем не плотский голод.
Хель к тому времени так и не вышел из своего странного забытья, всё больше и больше отстраняясь от нас, но всё же не бросая. К моему состоянию он тоже отнёсся весьма равнодушно, лишь безразлично пожав плечами, когда Тари в очередной раз спросил его, можно ли что-то сделать. Впрочем, куда мы идём, некромаг всё же объяснил.
Мы шли к ещё одному, пока ещё не исчерпанному Источнику, расположение которого Анхельм удивительным образом чувствовал. Хотя раньше, насколько я помнила, такие таланты за ним не значились.
Я потеряла счёт дням, но знала, что медленно умираю. Тари был слишком неопытен, чтобы помочь, а некромаг… в какой-то момент я действительно поверила, что он оставит меня умирать. Но в одну из ночей он подхватил меня на руки, вырвав из объятий так и не проснувшегося Тари, и понёс в гущу леса. Некромаг вышел к заброшенному храму, от которого осталась лишь каменная платформа да несколько разрушенных колон. Он возложил меня там, где когда-то, я думаю, был алтарь.
Я плохо помню, что было дальше. Я слышала шум дождя, слова неизвестных мне заклинаний. Полуослепшими глазами я видела мерцающие и кружащие огни в темноте. А затем лишь мрак и тишина. Я очнулась уже человеком, а пол вокруг был покрыт кровью и ошмётками когда-то живой плоти и эктоплазмы. Распознать в этом месиве что-то более конкретно было попросту невозможно.
— Что это? — язык всё ещё плохо слушался, но на простой вопрос я была способна. — Они нап-п-пали на нас?
— Их привлёк ритуал. Я должен был тебя вытащить, поэтому пришлось рискнуть, — Анхельм улыбнулся мне, немного грустно, немного устало, напомнив себя прежнего. — Давай, держись за меня. Не стоит пачкать свои ножки об эту грязь.
Некромаг укутал меня в плащ
