и не хотел понимать, и я решилась говорить прямо. Если я и дальше буду оставаться со своими подозрениями одна, то вскоре свихнусь, если уже не свихнулась. А так, глядишь, салдорец и развеет мои опасения. Ну или подтвердит, что они не безосновательны.
— Беспокоюсь тоже. За него, за нас. Но всё же главное, что меня беспокоит, это то, что я не могу ему доверять.
Тари поражённо вздохнул.
— Ты? Мне всегда казалось, что ты будешь последним человеком, кто усомниться в некромаге. Вы всегда казались… даже не знаю, столь близки друг к другу. Ты боишься, что он покинет Дикие земли без нас, бросит здесь?
Вот об этом я и не думала даже. Криво улыбаюсь.
— Вот теперь боюсь после твоих слов. От Анхельма теперь всего можно ожидать. Ты верно сказал про нашу близость. Эта связь… она продиктована отнюдь не человеческими эмоциями, а лишь родством сущностей внутри нас: поганных паразитов, созданных когда-то Лордом Хаоса. Но благодаря демону внутри себя я действительно могу понимать Анхельма. Возможно даже больше, чем он бы хотел.
Я помолчала, устремив взгляд туда, где в небе танцевали драконы. Четыре дракона, каждый размером, должно быть, не меньше двухэтажного дома, и скорее всего, обладающие какой-то своей магией. В открытом бою даже древний некромаг не выстоит. Хотя возможно ему и не нужно.
— Агнесса?
— Прости, задумалась. Я говорю о том, что он изменился. Перестал быть человеком. Возможно, произошло то, о чём говорил Лорд Хаоса. Его душа и демон в нём объединились и слились, и теперь наш старый добрый некромаг стал бессмертным некромагом, и не уверена, что таким уж добрым.
— Он всё же заботиться о нас, — напомнил мне Тари. Он обхватил себя за плечи, как будто пытался справиться с внутренней тревогой.
— Конечно, заботится, — кивнула я. — Потому что без нас, без твоей силы, украденной у богини талсу, и моих способностей Повелительницы Перекрёстков ему будет не так легко открыть Источник для перемещения. Мы — его магические кристаллы, служащие для подзарядки. Это немножко унизительно для нас, но в целом, не слишком страшно. Да и Ойкумена, я думаю, переживёт существование ещё одного бессмертного.
— Тогда почему ты все равно боишься? — тихо спросил Тари.
— Потому что в мою теорию о слиянии Хеля с собственным демоном не вписывается его власть над тварями Диких земель. А он этой властью безусловно обладает, иначе бы нас просто давно съели, а не сопровождали почтительным эскортом, облизываясь издалека.
Салдорец стремительно начал бледнеть, поняв, куда я веду.
— Повелитель демонов, да?
— Это было одним из имён Нергала. Лорда Хаоса.
Что, если Нергал не исчез в Бездну, а в последний момент нашёл себе другой сосуд? Тот, что уже был затронут хаосом. Хеля Пустынника. Он завладел, или подменил некромага, а теперь с помощью нас собирается проникнуть в Ойкумену.
— Ой ой ой, это очень плохо! Что нам делать?
Я мрачно потёрла лоб.
— Не знаю. Если он бессмертный, то у меня едва ли хватит сил его убить. Тем более против Лорда Хаоса, я, как один из эмиссаров, полностью беззащитна. Ему не придёться долго меня улымывать, чтобы заставить делать то, что ему нужно.
— Но всё же он пользуется маскарадом. Может быть, он в новом теле не так силён?
— Может… но это всё домыслы. И про Лорда Хаоса тоже. Возможно, Анхельм это всё ещё Анхельм. У нас нет твёрдых доказательств иного. Если бы я могла знать, что он будет делать, чтобы обойти драконов, я могла бы понять, что за всем этим стоит.
— А что если я могу это обеспечить? — осторожно спросил Тари, пододвигаясь совсем близко, как будто на этой пустынном склоне холма нас кто-то мог услышать.
— О чём ты? — настороженно спросила я.
— Может быть, я и смертный неудачник, который по сравнению с вами, магами, кажется беспомощным младенцем, но всё же я смертный неудачник, владеющий силой Белой богини. Покровительницы кошек талсу, властительницы одного из Источников в степях, а также хозяйки ветров.
По моему лицу ласково прошёлся ветерок, взъерошил отросшие волосы, а затем умчался куда-то вдаль.
— Я могу услышать всё, что будет происходить с Хелем Пустынником.
— И он даже тебя не почувствует. Потому что это не стихийная магия людей, а способность, принадлежащая духу, — я восхищённо вздохнула. — Когда ты этому научился?
— Когда понял, что это единственный способ присматривать за беспокойной девчонкой.
— Девчонкой?! Эй, имей уважение! Я старше тебя.
Тари ловко увернулся от подзатыльника, в который, я впрочем, не особо вкладывала усердия. Всё же слова салдорца были мне приятны. И когда мы успели стать друзьями? Из свидетеля моего унижения в начале, и удобного союзника потом, Тари со временем превратился в самого надёжного товарища. С которым, и это было приятно осознавать, меня связывали не какие-то там магические узы, а вполне себе нормальные человеческие чувства, основанные на доверии и уважении.
Исполнить план Тари оказалось не так уж легко, всё же он не был слишком опытен в этом, но мы успели как раз к самому интересному.
Я держала Тари за руку, настраиваясь на его мысли, поэтому могла слышать всё, что приносил салдорцу ручной ветер так, как будто я стояла за спиной Анхельма.
Вначале лишь тихое дыхание некромага и странное, низкое гудение. Возможно так воспринималось нахождение Хеля в том странном субпространстве, в котором он скрывался от взгляда людей. Затем звуки вокруг стали чётче, ярче, и я услышала протяжный рёв, такой громкий и яростный, что мы с воронёнком вздрогнули. И голос Анхельма, твёрдый, непреклонный, и совсем не испуганный. Он произносил заклинание… или нет. Просто говорил на Древней речи, притом так хорошо, как я бы не смогла вовек.
— Что он делает? — шепнул мне Тари.
Я наморщила лоб, пытаясь перевести. Понимала я где-то около трети того, что произносил Анхельм.
— Он приветствует их, и заявляет свои права, на что-то… что-то связанное с землёй. Ага, и про Источник говорит.
Затем я услышала другие голоса. Низкие, рокочущие, и при этом весьма мелодичные. Драконы отвечали некромагу.
— Надо же, они разумны! Притом весьма и весьма. Драконы… не слишком довольны, но кажется, настроены не агрессивно. Они говорят, что признаю его права… о-о-о.
Ma'dennie Tarro et Isvara Gheus. Так драконы назвали того, с кем говорили. Если значение первого имени я знала — Открывающий Пути, то о втором имени я могла только догадываться. Вот только я уже слышала, как звучало это имя. Isvara Gheus — так Госпожа Смерть назвала Нергала там, в Гарме.
Остальное я уже не
