В первый же день мы напомнили подросткам об этом правиле и сообщили, что сегодня же вечером или завтра утром мы посадим на машину и отправим обратно родителям того, кто захочет лично убедиться в нашей строгости, а такой, по статистике, скорее всего, найдется. И такой находился, мы тут же отправляли домой, и держали свое слово по невозврату денег, несмотря на слезы детей и матерей. Вопрос перестал для нас существовать, несмотря на то, что кому-то, конечно, удавалось тайком, где-нибудь в лесочке, отвести душу за счет своих легких.
И еще одна проблема, которую нам тоже удалось решить: это психотерроризм, имевший распространение в некоторых комнатах (подростки обычно жили по четверо в комнате): когда группа или кто-то один постоянно «доводит» свою жертву, получая от этого удовольствие, а иногда и прирост авторитета от окружающих.
Сложность борьбы с психотеррором в том, что его практически невозможно доказать.
Но мы применили против него «секретное» оружие, на которое никак не рассчитывали психотеррористы.
В первый же день мы напоминали подросткам не только о запрете на курение и нецензурные выражения, но и недопустимости психотеррора по отношению к своим товарищам и делились технологией, которая будет против психотеррористов применена.
• «Психотеррориста за руку не поймаешь, и в этом его сила, но психотеррорист имеет имидж психотеррориста, и в этом его слабость.
• Мы не будем пытаться доказывать факты психотеррора, да и настоящая полиция не справилась бы с этим (разве что используя скрытую видеосъемку), но мы будем устанавливать факт наличия имиджа психотеррориста у психотеррориста: имидж в карман не спрячешь.
• Установить, кто имеет такой имидж, для нас пара пустяков, мы владеем соответствующими социологическими средствами, и наказывать мы будем не за факт психотеррора, а за факт имиджа психотеррориста, и тут уж никуда не спрячешься.
• Кто хочет попробовать эту технологию на себе, вперед!»
И тут мы столкнулись с неожиданностью: в первом же бизнес-лагере, где мы поделились с ребятами этой славной технологией, нам ею даже не пришлось воспользоваться – с этого момента всякие жалобы на психотеррор прекратились, в то время как раньше были не только жалобы, но и даже случилось, что родители забрали своего ребенка домой по этой причине.
Опыт проведения детских бизнес-лагерей существенно обогатил наш технологический арсенал.
6.2.2 Бизнес-лагерь в Сокино
В 1997 г. в Сокино (Саратовская область) прошел небольшой импровизированный бизнес-лагерь для саратовских предпринимателей и топ-менеджеров, во время которого от «большого» государства отделилась и превратилась в налоговую дыру маленькая игровая «Ичкерия».
Руководство «большой» страны недооценило возникшую проблему, в результате чего поставило свою страну на грань катастрофы: всем ее жителям грозила голодная смерть, если руководство «Ичкерии» не согласилось бы продать необходимые для производства питания компоненты.
В стране вполушутку-вполувсерьез обсуждалось предложение: чтобы не умереть народу большого и сильного, богатого ресурсами государства позорной голодной смертью, всем встать на колени и поползти к президенту «Ичкерии» с просьбой сжалиться и продать необходимое.
Президент «Ичкерии», узнав об этом, сжалился и продал необходимое: он понимал, что бизнес-лагерь закончится, а отношения останутся, и не хотел рисковать.
6.2.3 Бизнес-лагерь в Балаково
В 1999 г. бизнес-лагерь в Балаково (Саратовская область) начался с небольшой внештатной ситуации.
Один из участников во время игры «ПЕРЕПРАВА» обманул во время переговоров одну из участниц, пообещав ей заплатить за проезд, после чего она акцептировала ведущему его проезд, а затем, когда угроза штрафа для него миновала, заявил ей, что никаких игровых денег отдавать ей не будет, «поскольку это только игра!» Но оказалось, что ее родная команда состояла из «крепких парней», которые подошли ко мне, чтобы меня информировать о том, что «они с ним по-мужски разберутся».
Участник, с которым хотели «разобраться» и который по роду своей профессии был вхож в высокие инстанции, еще накануне бизнес-лагеря сообщил мне, что «есть мнение», что наш бизнес-лагерь просто выльется «в большую пьянку». Было понятно, что его поведение во время игры могло оказаться неслучайным.
Я разъяснил разъяренной «родной команде», что «разбираться» нет необходимости, поскольку бизнес-лагерь обладает достаточным набором социально-технологического инструментария, чтобы решить, в частности, и такую проблему. Я посоветовал им подойти к обманщику и лишить его права на незнание того, что в бизнес-лагере не запрещено развесить по стенам дацзыбао с информацией о его поступке. И предположил, что этого с него будет достаточно, поскольку, отвлекаясь от его этических качеств, знаю его как человека неглупого. Они отошли от меня с большим сомнением.
(Говоря упрощенно, дацзыбао – это листовки времен китайской культурной революции, отражающие неофициальное мнение, но не мнение одиночек-отщепенцев, а, так сказать, «глас народа», поэтому развешиваются они с молчаливого согласия властей.)
Однако через некоторое время они же благодарно сообщили, что деньги он-таки вернул, объяснив, что пошутил.
Необходимость борьбы с алкоголем в этом бизнес-лагере, действительно, оказалась весьма настоятельной. Территория базы отдыха не была изолированной, а рядом с ней была хорошо организованная торговая точка с алкоголем.
Был алкогольный бар и непосредственно в главном корпусе базы, но нами продажа алкоголя там была жестко пресечена, несмотря на «депутации граждан», заявлявших, что такой запрет при наличии «уникального набора сухих вин» – просто преступление с нашей стороны. Небольшая, но неплохо сплоченная группа участников бизнес-лагеря была совсем не против того (скорее, была заинтересована в этом), чтобы весь бизнес-лагерь превратился в веселую многодневную дружескую вечеринку, и прилагала к тому изощренные усилия.
Было понятно, что утвердить и выдержать «сухой закон» явно не удастся: для того, чтобы человек нашей культуры, находясь в хорошей компании и рядом с абсолютно доступной возможностью выпить, целую неделю воздерживался от употребления алкоголя, нужны более чем серьезные резоны.
Вспоминается один из рассказов Бабеля из времен гражданской войны в России:
«…команда речного военного корабля, покинув боевую позицию, отправилась на нем же за самогоном, за что потом была расстреляна» (перспектива неминуемого расстрела была и до этой славной поездки у нее перед глазами, но уж очень хотелось выпить!).
