"Хорошо, Израиль. Увидимся в среду. Неплохое начало, я думаю." На самом деле, Коделл был впечатлен. По его собственным словам, Израиль был абсолютно безграмотным, пока не убежал на территорию, занятую федералами во время войны. Но учеба давалась ему достаточно легко, а сам факт его прихода к учителю свидетельствовал о его стремлении и готовности к знаниям.
Коделл задул свечи. Ночная темнота накрыла крыльцо, было жарко и душно, лишь слабый огонек светился внутри гостиной. Израиль споткнулся, спускаясь по лестнице, и через несколько шагов вышел на улицу. "Увидимся среда," - попрощался он. Звук его шагов постепенно затихал вдали. Барбара Битссетт сидела, ожидая вошедшего Коделла, ее полное лицо выражало негодование. Без предисловий она отрезала: "Я не хочу, чтобы негр ходил сюда, вы меня поняли?"
"Что? Почему нет?" - сказал застигнутый врасплох Коделл.
"Из- за того, что он негр, конечно," -удивилась хозяйка его вопросу. - "Что будут говорить соседи, если они постоянно будут видеть негра у моего дома? Я не из тех белых отщепенцев, которые упали так низко, что дружат с рабами."
"Он свободный человек," - сказал Коделл. Это не произвело никакого впечатления на вдову Биссетт; она глубоко вздохнула, как обычно она делала, прежде чем разразиться нотациями. Прежде чем она вновь раскрыла рот, Коделл добавил: "Он просто изучает арифметику со мной."
"Меня не волнует, что он вообще делает, вы меня слышите?"
Грамотность Барбары Биссетт заключалась в том, что она могла написать свое имя, почитать немного, и посчитать деньги. Довольствуясь этим, она никогда не выражала никакой склонности, чтобы узнать больше. И сейчас она была в ярости: "Если он еще раз придет сюда, мистер Нейт Коделл, вы можете просто пойти и подыскать себе другое место для жилья, так вам будет более понятно?"
"Я понял вас," - безропотно сказал Коделл. Хотя он и не обзавелся множеством личных вещей, ему приходилось слишком часто собирать свои вещи, и менять местоприбывание во время своей службы в армии, так что он питал инстинктивное отвращение к самой идее переезда. "Мы будем встречаться где-нибудь в другом месте."
В среду он встретил Израиля далеко от дома вдовы Биссетт, повел его обратно в школу и усадил за парту. Занятия продолжились. Сложение и вычитание дробей удавались достаточно хорошо, пока они имели общий знаменатель. Но когда он сказал Израилю, что одна вторая, уменьшенная еще вдвое, является четвертью, негр покачал головой в недоумении. "Внизу под черточкой только двойки. Откуда может быть случиться четверть?"
"Потому что надо умножить их," - сказал терпеливо Коделл. "Сколько будет дважды два, если они не под чертой?"
"'Четыре" - признал Израиль. Но понимание не появилось в его глазах; он никак не мог сделать шаг от целых чисел к тем, что являются дробями.
"Давай попробуем по-другому," - сказал Коделл. "Вот ты разбираешься в деньгах. Предположим, у тебя есть пятьдесят центов. Как назвать это иначе?"
"Половина доллара," - ответил Израиль.
"Ладно, а что является половиной от полдоллара?"
"Четверть," - тут же сказал Израиль. Внезапно он посмотрел на грифельную доску, где Коделл записал пример. "Значит половина от половины - это четверть," - сказал он медленно. Его лицо просветлело. Хотя он был почти на пятнадцать лет старше Коделла, он был похож сейчас на маленького мальчика, обнаружившего, что, если ты слагаешь вместе буквы, то они превращаются в слова. "Половина половины всегда четверть, неважно деньги это или нет."
"Правильно," - сказал Коделл, осветившись доброй улыбкой: именно за такое он и любил свою работу, несмотря на низкую заработную плату. "А сколько будет половина от четверти?" Он напрягся в ожидании ответа чернокожего. Понял ли Израиль по-настоящему весь принцип, или он понял один только частный случай? Израиль нахмурился, крепко задумавшись, но ненадолго. "Половина четверти должен быть одной восьмой, не так ли, масса Нейт?"
"Да!" - почти прокричал Коделл. Оба мужчины заулыбались, один с облегчением, другой, волнуясь. "У тебя получилось, Израиль."
"Получилось," - отозвался Израиль. "Я наконец это сделать, теперь это никто у меня не отнять. Расскажете еще, чтобы учить меня кроме множить этот дробь?"
Он прямо таки жаждал научиться всему остальному по этой теме насколько можно скорее и прямо задергал Коделла. Но он опять чуть не сломал себе голову, когда пару дней спустя пришло время делить дроби вместо их умножения. Коделл стал учить его по способу, который он использовал со своими обычными учениками: переворачивать делитель, а затем умножать.
"Мы уже сделать множить," - запротестовал Израиль. "Нужно узнать теперь делить."
"Пойми," - сказал Коделл. "Деление и умножения являются обратной противоположностью друг друга, точно так же, как сложение и вычитание. Деление дробей на любые части - это умножение наоборот. Просто на время переверни числитель и знаменатель. А дальше простая арифметика, которую ты знаешь." К своему удивлению, он обнаружил, что Израиль ничего не понял. Он знал правила для каждой операции, но не представлял себе их взаимодействия.
Его челюсть прямо таки отвисла, а глаза расширились, когда он, наконец, понял принцип, и у него стало получаться. "Как это замечательный и великий" -ссказал он наконец. "Пять раз по два - это десять, а десять делить на пять - это два. Это не есть случайность. Это есть общий понятий."
"Ура, наконец-то ты понял!" - сказал Коделл.
"Вы говорите, 'я понять', масса Нейт, но вы первый человек, который показать мне такой чудо. Никто никогда не показывать мне как это работать все вместе. Это как путаница в картинка, не так ли, где все части перемешать и составить целый картинка вы не мочь догадаться. Смотреть их отдельно, какой-то куски, но никак не видеть весь картинка сразу. Вы показать мне такой трюк снова, правда? И спорить, я понимать в этот раз быстро?
На следующем занятии Коделл показал ему, как находить общие знаменатели для дробей. Он был весь во внимании, когда Коделл, наконец, дал ему задачу: "С одного поля собрано двадцать пять с половиной бушелей кукурузы, с другого тридцать семь и одна треть, сколько урожая собрано всего?"
Лицо Израиля на время застыло в напряжении. "Готов, сар." И он довольно таки быстро решил задачу.
Когда он собрался идти обратно на ферму Генри Плезанта, то спросил: "Когда следующий урок?"
Коделл развел руками. "Не будет следующего урока, Израиль. Насколько я могу судить, ты изучил все, что нужно, так что дальше дело только за тобой."
Израиль осваивал знания не хуже любого способного белого человека. До войны он бы сильно удивился такому факту, а сейчас нет, сейчас он был почти совсем не удивлен.
