Я думаю, что для советских писателей было бы важно, чтобы какой-либо центральный орган собирал все научно-фантастические произведения, выходящие в СССР, даже если они напечатаны в провинциальных журналах. Я нахожу замечательным, что научно-фантастические рассказы публикуются в самых различных изданиях, в том числе в превосходном массовом техническом журнале «Изобретатель и рационализатор», что «Промышленно-экономическая газета» обсуждает на своих страницах научную фантастику, даже если эти отзывы не всегда благоприятны.
Мне хотелось бы остановиться на некоторых фактах, которые представляются весьма важными при изучении современной советской научно-фантастической литературы.
Как я уже писал в настоящем очерке, я отношу замечательную книгу Юрия Долгушина «Генератор чудес» скорее к «science fantasy», чем к научно-фантастическому жанру. В самом деле, теории, на которые опирается эта работа, скорее всего смахивают на алхимию (когда автор говорит об изменении элементов через вибрацию и резонанс) или на традиционные учения восточных стран (когда речь идет о передаче мыслей). Но это совершенно не значит, что в действительности эти теории ложны.
Мы присутствуем теперь при самой настоящей реабилитации алхимии, чему я лично содействовал во Франции несколькими очерками.
В Великобритании и Соединенных Штатах Америки серьезные ученые, а не шарлатаны посредством опытов добились передачи мыслей на расстояние.
Огромное достоинство такой книги, как «Генератор чудес», состоит в том, что она заставляет думать. Даже если эти теории и не являются строго научными, оригинальность и серьезность этой книги делает ее очень ценной, и я был бы рад увидеть ее переведенной на французский язык. Мне хотелось бы также, чтобы появились другие книги Долгушина. В предисловии к книге «Генератор чудес» автор говорит, что у него собран материал для многих новых произведений.
Книги Ефремова, Казанцева и Немцова хорошо известны советским читателям, и нет нужды их перечислять или излагать их содержание. Я считаю две из них — «Туманность Андромеды» Ефремова и «Пылающий остров» Казанцева — подлинными шедеврами научно-фантастической литературы. Они могут занять место наравне с произведениями Жюля Верна, Уэллса, Хэйнляйна и Мэрритта в библиотеках не только любителя научно-фантастической литературы, но и всякого культурного человека.
К сожалению, ни один из романов Немцова не достигает того же уровня. Мне кажется, что это происходит от некоторой робости автора. Он старается строго придерживаться реализма, не доводит своей мысли до конца, и потому произведение остается иногда расплывчатым и неопределенным. Так, если бы автор до конца развил свои мысли в повести «Огненный шар», она превратилась бы в настоящий шедевр.
Мне представляется, что будущее научно-фантастической литературы в СССР идет скорее в направлении книг Ефремова и Казанцева, чем Немцова.
Я крайне увлечен последним романом И. Ефремова «Туманность Андромеды» и в курсе оценок критики этой работы, в частности высказанных «Промышленно-экономической газетой». Не хочу вмешиваться в спор, который ведется вокруг этого произведения, но мне кажется, правы Ефремов и его защитники. И вот почему: людей, занимающихся наукой, в западных странах немного, а в Советском Союзе ныне буквально миллионы мужчин и женщин проводят научные исследования и десятки миллионов косвенно участвуют в этом в качестве техников, квалифицированных рабочих и так далее.
Ясно, что при таком количестве исследователей будут cделаны новые, совершенно неожиданные открытия. Очевидно также, что наука будущего будет становиться все более и более диалектической, то есть готовой признать факты, противоречащие ей, и на основе этих противоречий создавать новые синтезы. Вот почему автор советских научно-фантастических книг, если он хочет быть верен методу социалистического реализма, должен как можно больше фантазировать. Действительность несомненно обгонит его.
Я надеюсь увидеть как можно больше таких книг, как «Туманность Андромеды» или «Пылающий остров». Нужно отметить, между прочим, и последнее произведение Немцова «Последний полустанок». Это научно-фантастическое произведение о космосе — лучшая из книг автора.
Среди произведений молодых советских научных фантастов больше всего меня поразили рассказы Аркадия и Бориса Стругацких и Валентины Журавлевой. Два рассказа первых авторов — «Извне» и «Шесть спичек» — мне кажутся замечательными.
Некоторые рассказы Журавлевой, в особенности напечатанные в журнале «Изобретатель и рационализатор», меня также поразили.
Я высоко ценю и опубликованный недавно сборник рассказов «Однорогая жирафа» Сапарина.
С удовольствием отмечаю и тот факт, что американские журналы, например «Amazing Stories», начинают переводить на английский язык рассказы Стругацких. Я со своей стороны желал бы, чтобы такие журналы, как «Fiction», «Satellite» или «Horisons» («Фантастика», «Спутник», «Горизонт»), печатали побольше советских рассказов. Для последнего журнала я недавно перевел повесть А. Днепрова «Машина ЭС 1».
В заключение хотелось бы сказать, что лучшие советские научно-фантастические романы и рассказы безусловно принадлежат к произведениям мирового класса. Поступающая к нам во Францию советская литература этого жанра с каждым годом неизменно растет как в качественном, так и в количественном отношении. Разумеется, мы получаем и вещи, которые нельзя назвать удачными. К таким произведениям можно отнести, например, книгу С. М. Беляева «Приключения Самуэля Прингля», которая показалась мне крайне скучной. В ней нельзя обнаружить ни точной науки, ни поэтического воображения. Но в целом советская научно-фантастическая литература — явление значительное. Ведь СССР сегодня — это научная фантастика в действии!
Перевод с французского В. Бемовой
Дж. Вэнс
ДАР РЕЧИ
Научно-фантастический рассказ
НАД ОТМЕЛЯМИ начинался вечер; ветер утих, море застыло, блестящее, как шелк. На юге из туч свисала темная бахрома дождя; воздух был пропитан розовой мглой. На Отмелях плавали толстые слои водорослей; один из них поддерживал плот Био-Минералов — металлический прямоугольник длиной футов в 200 и шириной в 100.
В четыре часа пополудни с высоты мачты рупор возвестил о смене. Сэм Флетчер, помощник начальника, вышел из столовой, подойдя к конторе, отодвинул дверь и заглянул внутрь. Кресло, где обычно сидел Карл Райт, заполняя бланки отчета, было пустым. Флетчер обернулся и взглянул на палубу, но Райта нигде не было видно. Странно. Он пересек комнату и проверил дневной тоннаж:
