Перед ними простиралась обширная долина, полная света и зелени, окруженная огромными остроконечными горами. Среди золотистых лугов стояли в пышном осеннем убранстве дубы, буки, клены. Граница леса и долины напоминала границу ночи и дня. Со скал с ревом устремлялся вниз горный поток, разбивавшийся на несколько ручьев. Оттуда долетали брызги, освежая лицо.
Самюэль показал вниз, на долину.
— Хозяйка.
Ричард кивнул и заставил его идти дальше. Они вновь пошли по тропе, едва различимой среди густого кустарника, вьющихся растений, валунов, обросших папоротником. Без помощи проводника Ричард не смог бы найти дорогу. По мере того как они спускались все ниже, перед ними открывалась панорама прекрасной долины: деревья и холмы, казавшиеся совсем маленькими, речки, извивавшиеся среди полей, ясное голубое небо.
А посреди долины, окруженный великолепными деревьями, стоял прекрасный дворец, поражающий роскошью и изяществом. Украшенные тонкими шпилями башни, между башнями — изящные мостики, маленькие башенки, окруженные винтовыми лестницами. Легкий ветерок колыхал разноцветные флаги и вымпелы на шпилях. Казалось, будто все это дивное сооружение устремлено ввысь, к небу.
С минуту Ричард стоял раскрыв рот, не веря собственным глазам. Он любил свой родной Хартленд, но там он не встречал ничего подобного. Перед ним было самое красивое место из всех, что он когда-либо видел. Он и представить не мог, что бывает на свете такая красота.
Они продолжали спускаться. Вниз вели тысячи ступеней, выбитых в камне, петлявших, подобно извилистой тропе. Самюэль прыгал по ним так, словно делал это уже сотни раз. Он явно был в восторге от того, что снова дома, под защитой хозяйки.
Внизу, в солнечной долине, дорога шла через залитые солнцем лужайки и лесистые холмы. Самюэль прыгал и скакал, веселясь на свой странный лад, хихикая про себя. Ричард снова натянул веревку, чтобы напомнить, в чьих руках другой ее конец.
Они пересекли долину и пошли вдоль чистого потока, приближаясь к дворцу. Деревья здесь росли чаще, отбрасывая густую тень на поля и на дорогу. Ричард со своим проводником постепенно поднимались в гору, и деревья здесь были похожи на войско, охраняющее и защищающее дворец со всех сторон. Сквозь ветви впереди виднелись шпили дворцовых башен. Они вступили под тенистые своды леса.
Ричард услышал журчание воды, бежавшей по мшистым камням. Лучи солнца с трудом пробивались в эти укромные места. Приятно пахло травой и листьями.
Самюэль вытянул лапу, указывая куда-то, и Ричард посмотрел в ту сторону. Посреди укромной поляны он увидел большой камень. Из центра его бил ключ, и вода, стекая по бокам, вливалась в ручей, текущий среди зеленых от мха камней. В игре солнечного света и тени он увидел, что на камне сидит, опустив руку в чистую воду, женщина со светло-каштановыми волосами в белом платье. Даже со спины она показалась ему почему-то знакомой.
— Хозяйка, — сказал Самюэль, поглядев на него тусклыми глазами. Затем показал куда-то в сторону от дороги, ближе к тому месту, где они стояли.
— Красивая леди.
Ричард увидел Кэлен, которая стояла словно неживая. Что-то с ней было не так. Что-то шевелилось на ее теле. Самюэль повернулся к Ричарду, указывая на веревку длинным серым глазом.
— Искатель обещал, — проворчал он.
Ричард развязал веревку, снял с плеч «спутника» мешок Кэлен и положил на землю. Самюэль скривил бескровные губы, зашипел и вдруг шмыгнул в тень, уселся на корточки и стал ждать.
Ричард, проглотив комок в горле, направился к Кэлен. Ему было нехорошо. Содрогнувшись, он увидел, что шевелилось на ней.
Это были змеи.
Ее тело покрывали извивающиеся рептилии. Все они, насколько он знал, были ядовитыми. Большие и толстые змеи извивались вокруг ее ног, одна сдавливала ее талию, другие обвивали руки. Маленькие змеи вились среди ее волос, обвивали шею, ползали по рубахе, просовывая головы между пуговицами. Прерывисто дыша, с тяжело бьющимся сердцем, подошел он к ней.
Слезы текли по лицу Кэлен, она не смела пошевельнуться.
— Не бойся, — тихо сказал Ричард, — я избавлю тебя от них.
— Нет! — прошептала, она, глядя на него глазами, расширившимися от ужаса. — Если ты до них дотронешься, или если я пошевелюсь, они ужалят меня.
— Все будет хорошо, — попытался он успокоить ее. — Я освобожу тебя.
— Ричард, — умоляюще зашептала она, — я погибла. Оставь меня. Беги отсюда.
Он почувствовал себя так, словно чья-то невидимая рука сдавила его горло. По ее глазам Ричард видел, как она пытается справиться с ужасом. Он постарался выглядеть спокойным, чтобы помочь ей.
— Я не покину тебя, — выдохнул он.
— Пожалуйста, Ричард, — ответила Кэлен хриплым шепотом, — ради меня, беги, пока не поздно.
Тонкая ядовитая гадюка, заползшая в ее волосы, свесила голову к ее лицу, высунув красное жало. Кэлен закрыла глаза, и еще одна слеза покатилась по щеке. Змея скользнула по ее щеке к ключице. Затем исчезла под рубашкой. Кэлен еле слышно всхлипнула.
— Я умру. Ты не сможешь меня спасти. Пожалуйста, спасайся сам, Ричард. Беги, пока еще есть возможность.
Ричард боялся, что она нарочно двинется, чтобы змеи ужалили ее, а он смог бы спастись, потеряв причину оставаться здесь. Надо убедить ее, что так будет только хуже.
— Нет. Я ведь пришел, чтобы узнать, где шкатулка, и не уйду, покуда не узнаю. Стой пока тихо.
Кэлен открыла глаза, со страхом думая о змее под рубашкой. Она закусила губу, лицо ее сморщилось. Ричард почувствовал, что во рту у него пересохло.
— Кэлен, держись, постарайся думать о чем-нибудь другом.
В ярости зашагал он к женщине, сидевшей на камне спиной к нему. У него было чувство, что меч обнажать пока не надо, но он не мог и не хотел сдерживать ярость при виде того, что она сделала с Кэлен. Он стиснул зубы от гнева.
Когда Ричард подошел к женщине, она встала, осторожно повернулась к нему и знакомым голосом назвала его по имени.
Ричард увидел ее лицо, такое же знакомое, как и голос, и сердце его оборвалось.
Глава 31
Это была его мать. Ричард застыл, как громом пораженный. Он почувствовал, что ярость улеглась: невозможно было совместить образ матери и кровавые намерения.
— Ричард, — улыбнулась она, словно хотела сказать, как любила его и тосковала по нему.
Разум его помутился, он никак не мог понять, что же происходит, верить ли своему знанию или своим глазам. Этого не может быть, просто не может быть!
— Мама? — переспросил он шепотом.
Ее руки, такие родные, обнимали его, и слезы появились у него на глазах.
— О Ричард! — сказала она ласково. — Как мне было плохо без тебя!. — Она погладила его по волосам. — Как я тосковала по тебе!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
