— А как со мной? Ты меня боишься?
Шота тихонько засмеялась.
— Искателя Истины? Нет, пожалуй.
Ричард едва сдерживался.
— А может, следовало бы?
— Может быть... в обычное время. Но сейчас время необычное. Иначе бы ты сюда не пришел. Разве ты пришел убить меня? Ведь сейчас ты меня спас. Она посмотрела на Ричарда так, словно хотела сказать, что стыдно задавать глупые вопросы. Потом вдруг обошла вокруг него. Он поворачивался всем телом в ту же сторону, что и она, следя, чтобы меч всегда был между ними.
Но, кажется, это ее не беспокоило.
— В такое время, как сейчас, появляется нужда в странных союзах. Только сильные имеют достаточно мудрости, чтобы признать это. — Шота замолчала, остановилась и оценивающе поглядела на него. — Мой герой. Я не припомню, когда последний раз кому-нибудь приходило в голову спасать меня. — Она наклонилась к нему. — Поистине, это было очень галантно.
Ричарда злила ее непринужденность, и в то же время он ощущал ее странную привлекательность.
— Не обольщайся, — ответил он, — у меня были на то причины. — Он знал, что Шота не может быть для него привлекательной. Она сама сказала, что собирается убить двоих его лучших друзей, и уже по тому, как она обошлась с Кэлен, было видно, что это не пустые угрозы. Хуже того, хотя он обнажил меч, наполнившийся яростью, он все же чувствовал на себе чары Шоты. У него было такое ощущение, словно он погружается в воду, и, к его удивлению, ощущение это не было неприятным.
Шота снова улыбнулась ему.
— Я говорила уже, что только у сильных достаточно мудрости для нужных союзов. Волшебник недостаточно мудр, он пытался убить меня. И у нее нет достаточной мудрости, ей тоже хотелось этого. Она сама не хотела сюда прийти. Только у тебя хватило мудрости, чтобы понять необходимость нашего союза.
Ричард сделал усилие, чтобы ярость его не улетучилась.
— Я не могу заключать союз с теми, кто хочет убить моих друзей.
— Даже если они первыми пытались убить меня? Разве я не имею права на самозащиту? Неужели я должна позволить убить себя только потому, что этого хотят твои друзья? Ричард, — добавила она, улыбаясь и хмурясь, — подумай об этом и посмотри моими глазами.
Ричард подумал над ее словами, но ничего не сказал. Шота обняла его за талию.
— Но ты вел себя как рыцарь. Ты совершил очень редкий поступок: рискнул жизнью ради меня, ради ведьмы. Это нельзя оставить без награды. Ты заработал одно желание. Просто назови сейчас все, что захочешь, и это исполнится. — Она взмахнула в воздухе свободной рукой. — Все, что желаешь, по моему слову.
Ричард открыл было рот, но она осторожно приложила палец к его губам.
— Не испорти моего мнения о себе необдуманным ответом. Не потрать желание зря. Ты ведь можешь получить все, что захочешь. Это должно быть важное желание, возможно даже, самое важное желание в твоей жизни. Поспешность может быть подобна смерти.
Ричард снова почувствовал гнев, несмотря на странное обаяние этой женщины.
— Тут не о чем думать. Я хочу, чтобы ты не убивала моих друзей. Они должны уйти отсюда живыми и невредимыми.
— Боюсь, это осложнит дело, — вздохнула Шота.
— А, так твое слово ничего не значит?
Она посмотрела на него укоризненно, и тон ее стал немного более резким:
— Мое слово значит очень много. Я просто предупреждаю, что это осложнит дело. Ты ведь пришел сюда за ответом на один важный вопрос. Тебе достаточно лишь попросить, и я исполню твою просьбу. Разве этого ты хочешь? Спроси себя, нет ли у тебя более важного желания. Подумай, сколько людей погибнет, если ты не сможешь выполнить свой долг. — Она снова обняла его и обворожительно улыбнулась. — Ричард, твой меч сбивает тебя. Его волшебная сила мешает тебе думать. Убери его и подумай снова. Если ты мудр, ты прислушаешься к моему совету. В нем есть смысл.
Ричард раздраженно сунул меч в ножны, желая показать, что он не переменит решения. Он оглянулся и посмотрел на Зедда, окаменевшего на дороге, потом на Кэлен, на теле которой извивались змеи. Когда глаза их встретились, Ричард вздрогнул от боли за нее. В глазах Кэлен прочел он ее желание: она хотела, чтобы Ричард спросил о шкатулке. Ричард отвернулся, не в силах видеть ее мучения.
— Я убрал меч, Шота, и это ничего не изменило. Ты ведь все равно ответишь на мой вопрос. Ведь и твоя жизнь зависит от того, буду ли я знать ответ. Так что я не трачу зря свое желание. Могу ли я погубить жизнь друзей ради того, чтобы получить ответ, который ты сама собираешься мне дать? Что ж, выполняй свое обещание!
Шота поглядела на него, и во взгляде ее он снова увидел древнюю мудрость.
— Дорогой Ричард, — сказала она тихо, — Искателю Истины нужен гнев. Но ты не должен позволять, чтобы гнев лишал тебя мудрости. Не пытайся судить поспешно о делах, которые ты не до конца понимаешь. Не все дела таковы, какими кажутся. Иногда то, что тебе не нравится, спасительно для тебя.
Она опять коснулась рукой его лица, снова напомнив мать. Ее ласка успокаивала, вызывая почему-то печаль. Сейчас он почувствовал, что уже не так опасается ее.
— Пожалуйста, Шота, — прошептал он, — я уже назвал свое желание. Выполни его!
— Ты пожелал, милый Ричард, а я выполнила, — ответила она печальным шепотом.
Он посмотрел на Кэлен. Змеи по-прежнему остались на ее теле.
— Шота, ты обещала!
— Я обещала, что не убью ее и что она сможет уйти. Когда ты уйдешь, она сможет уйти вместе с тобой. Но она все еще опасна для меня. Пока она здесь, змеи не причинят ей вреда.
— Ты сказала, что Кэлен собиралась убить тебя? Это неправда. Она привела меня сюда, чтобы попросить у тебя помощи. И хотя она не собиралась причинить тебе зла, ты так с ней поступила и намеревалась убить ее!
— Ричард, ведь ты пришел сюда, думая, что я злая, не правда ли? Ты ничего не знал обо мне, но все же готов был причинить мне вред, основываясь на предубеждении, только на том, что слышал от других. — Голос ее не был злым. — Так говорят люди завистливые или те, кто боится меня. Люди ведь говорят, что не надо пользоваться огнем, что огонь — это зло. Но разве это правда? Также говорят, что люди умирают из-за злого колдовства старого Волшебника. Разве это правда? Некоторые из людей Тины говорили, что ты принес смерть в их деревню. Разве это стало правдой оттого, что глупцы говорят это?
— Кем надо быть, чтобы принять облик моей покойной матери? — спросил он с горечью.
Шота посмотрела на него с искренним сожалением.
— Ты любил свою мать?
— Конечно.
— Но разве есть дар, более прекрасный, чем возвращение нам того, что мы любили в прошлом? Разве ты не был рад снова ее увидеть? Разве я потребовала от тебя чего-нибудь взамен? На мгновение я подарила тебе нечто прекрасное и чистое, воскресив твою любовь к матери и ее любовь к тебе, причем ты даже не знаешь, чем это было для меня. По-твоему, и это зло? И в благодарность ты хочешь отсечь мне голову мечом?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
