– Не перепутать. Я называю это объединить. Представь, что мы подключились к Мультиверсуму. И ты хочешь зажечь свет. Какую команду ты отдашь сервисной программе?
Антон усмехнулся.
– Да будет свет, – сказал он.
– Хорошо. Да будет свет, – повторил Тэньши.
Антон зажмурился. Лифтовая кабина ярко осветилась пульсирующим кольцом вокруг головы Тэньши. Это продолжалось секунды, в течение которых он не решался поднять веки, чтобы не ослепнуть.
Свет погас.
– Видишь, – сказал «одержимый», виртуальный ангел в теле человека. – Это не трудно. Теперь попробуй ты.
– Почему ты думаешь, что у меня получится? – нервно спросил Антон.
Все это было бы похоже на идиотскую шутку, если бы ровный голос Тэньши не звучал настолько серьезно.
– Ты «призрак». В Виртуальной Реальности для тебя не существует границ. Почему они должны останавливать тебя здесь?
– Слушай, человек, ты гонишь, – от напряжения Антон заговорил на арго уличных дилеров. Забыв, что обращение «человек» к его собеседнику применимо в лучшем случае наполовину. – «Здесь» – это Реальная Реальность, у нас тут все в натуре происходит. Если убили, то насовсем, если руку оторвали, то пришивай новую. Сечешь? Мультиверсум, мать его, – это такая очень большая программа, много разных программ. Программа написана человеком, ее всегда можно изменить. Я «призрак», я умею изменять программы, я просачиваюсь сквозь любую защиту, но это все. Понимаешь – все! Не знаю, как ты проделываешь свои фокусы со светом и саранчой, но мне они не под силу.
Он замолчал, шумно переводя дыхание. А Тэньши спросил: – Ты умеешь гнуть ложки взглядом?
– А? Нет, не умею, – раздраженно ответил Антон. – Разве что в виртуальности. Заделаться каким-нибудь Вольфом Мессингом.
– А ты пробовал? – продолжал гнуть свое Тэньши. – Хоть раз?
Антон в темноте воздел очи горе. Дожил, ведет философские споры с взбунтовавшейся антивирусной программой. И как объяснить этому упрямцу: то, что он полагает естественным, для натурального человека невозможно. Ведь так?
– Нет, не пробовал, – терпеливо сказал Антон,
– Тогда откуда ты знаешь, что не умеешь этого делать? – спросил Тэньши, как показалось Антону, с торжеством.
Что тут можно было ответить?
– Слушай, отвяжешься ты от меня или нет? – Антон повысил голос, и рядом тревожно всхрипнул Женя Климентов. – Что мне для этого нужно сделать?
– Попробуй зажечь свет, – сказал Тэньши.
– Фу, вот блин. Ну ладно. – Антон встал, воздел руки и картинно возгласил; – Пусть теперь будет свет!
Из темноты ему ответил голос «одержимого»:
– Не так. Сосредоточься на том, что ты говоришь и желаешь. Ты должен хотеть, чтобы темнота рассеялась и стало светло.
– Да я…
– Возьми, может быть, это тебе поможет. «Одержимый» вложил в руку Антона ингалятор Жнеца. Он был заряжен, конечно, не «бархатом», так, дерьмовым эйфориаком, но лучше, чем ничего. Антон поднес его ко рту и, нажимая на кнопку, сделал глубокий вдох.
«Калипсо» сразу неприятно высушил слизистую, но от него возник расслабляющий шум в голове. Темнота развернула перед ним многоцветные спирали. Антон улыбнулся. Воттак-то лучше. Что там хотел от него этот зануда?
– Я хочу, чтобы стал свет, – запинаясь, сказал он, Зажмурился (кружение спиралей стало более интенсивным) и громко закричал: – Да пусть же, блин, будет свет и этот долбаный лифт поедет куда-нибудь!
Пол кабины под его ногами ощутимо вздрогнул. Неоновые лампы под потолком часто замигали, на панели вспыхнули зеленые огоньки этажей. За стенкой вздохнули, пробуждаясь, лифтовые моторы.
И стал свет.
Доктор Мураками очнулся, когда кабина лифта пришла в движение. В первую очередь ему пришлось собирать разбегающиеся мысли, чтобы ответить на обычные в такой ситуации вопросы. Где он? Сколько он пробыл без сознания? Почему так остро ноет плечо и шея?
Ему повезло. Самая обычная пуля прошила его дельтовидную мышцу в районе шеи, оставив большое круглое отверстие в тканях и не зацепив никаких важных сосудов. Начавшееся кровотечение было через две минуты остановлено абсорбирующей повязкой, наложенной ему заботливым оперативником «Глобалкома».
Начиная с этого момента Харуки Мураками пребывал в глубоком обмороке, вызванном не столько кровопотерей и болевым шоком, сколько осознанием того факта, что его подстрелили. Такое случается с людьми, никогда не бывавшими под пулями.
Доктор Мураками, гроза токийских «крыс», был кабинетным охотником, не державшим в руках ничего опасней ножа для приготовления сасими. И вот в нем проделывают дырку, в которую можно просунуть палец. Он истекает кровью, и, вдобавок, наниматель, акулий выкормыш Икари Сакамуро, бросает его перед лицом разъяренных гайдзинов. Как отслуживший свое и ненужный более инструмент. Бросает умирать. Осознав все это до конца, он прошептал старое японское проклятие и надолго погрузился в темноту.
Первый, кого он увидел, придя в себя, был старый знакомец Тэньши. Вот кто дважды ставил его на грань смерти. Одиннадцать лет назад, когда пытался украсть опытный образец ангела. И сейчас… хотя сейчас больше надо было винить самого себя. И Рыбака.
Рыбак. Или теперь следовало говорить – Оракул? Доктор Мураками до сих пор не мог поверить, что человек, с которым они однажды работали и столь многого добились, превратился в кучу мертвых железок. Было ли это так, или он имел дело с тонкой махинацией?
Оракул дал ему ссылку на архив, где хранилось свидетельство о смерти Николая Токарева. Но Мураками как никому было известно, что в современном обществе не существует достоверной информации. Поступающие данные нужно сортировать по степени их вероятной недостоверности.
Но то, что сообщал ему Токарев–Оракул, связавшийся с Мураками на следующий день после взлома «М-банка», было не просто недостоверно. Это было невероятно. И, как пришлось ему убедиться на собственном опыте, во многом соответствовало истине.
Среди прочего Оракул подтвердил его подозрения, что давнишним нанимателем Электрической Крысы выступал концерн «Мисато». Это должно было избавить Мураками от угрызений совести, когда он под видом охоты за памятью Георгия Светлова подготавливал собственную месть двуликому Тэньши.
Оракул сказал, что хочет скопировать себя в мозг предателя. Что ж, пожалуйста, Тэньши получит по заслугам, Рыбак – новое тело, доктор Мураками – свой гонорар и толику удовлетворения от свершившейся мести. А господин Сакамуро – то, за чем он так упорно гоняется все эти годы. Память, украденную вот этим крысенком, Антоном Зверевым.
Но с появлением безумного самурая по имени Глеб все вышло по-другому,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
