В остановившейся кабине лифта, а также во всем центральном офисе ТПК «Глобальные Коммуникации» гаснет свет.
– Ты слышишь?
Старший минуту терзал электрический прикуриватель, вмонтированный в крышку стола, пока его внимание не отвлек далекий басовитый шум. Раньше бы его не пропустила звукоизоляция кабинета. Но теперь, когда она отключилась, шум все нарастал, пока не завибрировал, тонко звеня, хрусталь в стенном баре.
– Что это такое?
Друг, по-прежнему стоявший у окна, улыбнулся приближающемуся звену десантных «Викингов». Точно по расписанию.
– Силы Федеральной Обороны, – нараспев продекламировал он. – Только что начали масштабную акцию по обезвреживанию и ликвидации экстремистской группировки, захватившей офис компании «Глобалком», Комендант Валерий Федяев заявил, что в ходе предстоящей операции будут освобождены все находящиеся в здании заложники и уничтожена верхушка террористической организации.
– Дождались! – Старший вскочил. – Надо уходить. Пускай ублюдки подорвутся вместе с халабудой. Черт, я думал, будут тянуть время, вести переговоры… Ты идешь?
– Зачем же так спешить? – совершив сверхъестественно быстрое движение, друг оказался рядом. – Разве так поступают радушные хозяева?
Он вроде бы несильно толкнул Старшего в грудь. Но тот, пролетев два метра, оказался на полу. А друг уже навис над ним – не человек, живая молния. И в руках его – опасно поблескивающий серп.
Старший закричал. Он панически боялся боли (и поэтому охотно причинял ее другим). Серп, двигаясь неразличимо быстро для глаз, перерезал ему сухожилия на ногах, и густая кровь хлынула по немеющим икрам. Жнец задергался на полу раздавленным червяком.
– Почему? – вопил он. – За что?
Друг не ответил. Нагнувшись, он отер лезвие серпа о полу робы Старшего. И направился к выходу из кабинета. За его спиной Жнец судорожно рвал свое одеяние на полоски, собираясь перевязать ноги. Дурак.
Через десять минут здесь будут «фобы». И по дороге к кабинету они насмотрятся на картины учиненных террористами зверств. Так что лучше бы тебе, дружок, мирно сдохнуть до их прихода.
Он шел по неосвещенному коридору, на ходу сбрасывая зеленую робу Жнеца. Под ней он носил серый однобортный костюм, белую рубашку и галстук с множеством крошечных эмблем «Глобалкома». Так в здании были одеты немногочисленные выжившие заложники. Террористы носили либо зеленое, либо «пчелиную» униформу охранников.
Поэтому в него не будут стрелять. Он сдастся первой встречной опергруппе СФО, потребует встречи с командиром. И с помощью личного кода подтвердит свои особые полномочия. Полномочия старшего офицера Службы Федерального Контроля Михаила Сорокина.
В коридоре зажегся и тут же погас свет. Пол под ногами дрогнул, со стены упала абстрактная картина, Михаил кивнул сам себе. Первой взорвалась секция аварийных генераторов. Как и было предусмотрено.
Антон не знал, что это первое за сегодня веерное отключение. И самое длительное. Новые хозяева Города давали понять, что в его жизни наступают серьезные перемены.
Но для него единственной реальностью на текущий момент была темнота и остановившийся лифт. Антон окликнул своего бывшего одноклассника, но не получил ответа.
– Он больше не может с тобой говорить, – сказал Тэньши. – Темнота стала внушать ему слишком большой страх. Вы, люди, боитесь таких неопасных вещей, как падение интенсивности света, и не боитесь того, что действительно несет вам разрушение.
Антон, безуспешно старавшийся раздвинуть двери лифта, оставил свои попытки, И сел на подрядом с Тиссеном и японцем. В темноте громко сопел Жека Климентов (майор, надо же, а была такая худая глиста). «Одержимый» располагался напротив.
– Например? – спросил Антон. Делать нечего, значит, будем разговаривать.
– Ты видишь это в снах, которые навевает тебе «бархат», – ответил Тэньши. – Оно тянется за тобой, чтобы схватить, как уже схватило других людей. Оплести, утянуть за собой.
Антон открыл рот, но оттуда не вырвалось ни звука.
– Откуда… – Ему с трудом удалось справиться со своим голосом. – Откуда ты знаешь?
– Знаю. То, что ты видишь, – это Сеть. Созданная вами Виртуальная Реальность. Вы увязли в ней слишком глубоко. То, чему вы однажды дали жизнь, больше вам не подчиняется.
Может быть, он в чем-то и прав, подумал Антон. Миллионы людей проводят большую часть своей жизни в синтетических мирах Мультивселенной. Он и сам из таких. А с другой стороны – ну и что? Лучше пусть кидаются огненными шарами и топят в черных безднах космические армады, чем балуются с игольниками и виброножами в подворотнях Города. Пусть выплескивают излишки своей энергии наиболее безобидным, виртуальным путем. Стабильному обществу не нужна куча народа, не знающего, куда направить нерастраченную пассионарность.
Антону, эдакой любящей комфорт Кибернетической Крысе, нравилось жить в стабильном обществе. Тогда, грызя потихоньку его основы, можно было не опасаться, что в один прекрасный день они не выдержат и на тебя, погребая к чертовой матери, свалится верхушка. Наверное, к четвертому десятку он превратился в закоренелого консерватора.
– Да, о'кей, так оно и есть, Но я, хоть убей, не пойму, что в этом плохого?
– Я и не оцениваю с точки зрения «хорошо» или «плохо», – возразил Тэньши. – Это ваши, человеческие категории. Мне трудно ими оперировать. Я говорю, что это опасно.
– Почему же?
– Потому что вы не готовы. У меня нет точных данных, появилась ли она сама или была привнесена. Но, так или иначе, технология, лежащая в основе создания ВР и подключения к ней, получена человечеством извне.
– Что ты хочешь сказать? – Антон поморщился. – Зеленые человечки? Гости с далеких звезд, одаривающие нас, страждущих, процедурой выращивания клеточного базиса и, заодно, новой моделью микроволновки?
Над своей шуткой ему пришлось смеяться в одиночестве.
– Ты должен понимать, что любому изобретению, даже самому примитивному, предшествует некая технологическая цепочка, – сказал Тэньши. – В случае клеточного базиса и нейронного интерфейса ее не было.
Антон немного подумал. Да, возможно, так и есть. Как-то уж очень непривычно ему было обсуждать подобные материи.
– О'кей, предположим, – сказал он. – И потому, что мы получили все это, как ты говоришь, извне, мы к этому не готовы.
– Да. Большинство из вас не в состоянии объединить два мира – ваш и виртуальный. Жизнь на границе между ними их калечит.
– Ты сказал «большинство».,.
– Некоторые люди могут воспринимать два мира как один. Например, ты.
– Я? – Антон изумился. – Хочешь сказать, у меня в базисе завелись ангелочек, крыша у меня поехала? Что я типа могу перепутать ВР с реальным миром?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
