Меньше мне нравилось только общение с их родственниками. В отличие от Панацеи, чья работа со стороны выглядела чуть ли не волшебством, мои методы для несведущих казались ближе к привычной медицине. Из-за чего большинство людей не восторгались свершившемуся чуду, а начинали немедленно полоскать мне мозг на счет побочных эффектов, восстановительных периодов, аллергий и прочей подобной ерунды. Некоторые шли дальше, и начинали грозить судебными исками из-за того, что результат лечения их не вполне удовлетворял. Почему-то большинству людей казалось, что раз я не связан лицензиями на лекарства и сам мастерю инструменты, то обязан сделать все не только бесплатно, но и на порядок лучше обычных врачей, а любое отклонение от существующего в их воображении идеала считали проявлением моей лени или даже вредительства. Таким обычно я давал визитку с телефоном СКП, по которым специально обученные сотрудники умели вежливо посылать нахуй.
Люди – тупой и неблагодарный скот. Месяцы целительской практики дали мне прочувствовать это на собственной шкуре.
Я уселся на скамейку для посетителей и достал из чемоданчика бутылку воды, к которой тут же с облегчением присосался. Сегодня еще нужно вернуться в штаб-квартиру, закончить работу с кристаллизационным станком. Выращивать детали из мелкодисперсного расплава оказалось эффективнее, чем вытачивать из заготовок. На это у меня будет время до девяти часов, потом нужно возвращаться домой. И не забыть позвонить Кэсси, договориться в воскресенье выбраться на шопинг. Я, конечно, сделаю вид, что поддался на ее уговоры, но половина моего гардероба последнее время стала нестерпимо узка в плечах, так что тоже чего-нибудь прихвачу.
Мда, этого я не учел. Нужно перепроверить чертежи, чтобы понять, будет проще подгонять доспех по фигуре в процессе дальнейшего взросления, или же придется время от времени создавать новую модель на имеющейся производственной базе.
Спрятав бутылку, я заставил себя подняться на ноги и поплелся дальше по коридору. Атмосфера психиатрической лечебницы действовала угнетающе, не представляю, насколько стальные нервы надо иметь, чтобы работать тут постоянно. Взять даже этот белый коридор с ровными рядами белых дверей, залитый белым светом люминесцентных ламп. От одного его вида можно рехнуться, а осознание, что за каждой дверью тлеет уголек безумия, только усугубляет это.
Я заметил, что одна из дверей приоткрыта, и из любопытства заглянул внутрь. Дежурный доктор Куллидж уже что-то втолковывал долговязому мужчине, который в наброшенном на плечи белом халате казался мороженкой на палочке. Единственная пациентка неподвижно лежала на койке с полураскрытым ртом, бессмысленно таращась в потолок. Я уже хотел оставить их в покое, но случайный отблеск, принесенный моей силой восприятия, приморозил подошвы к полу.
Я зашел внутрь и деликатно постучал об дверной косяк.
- Магистерий? – доктор Куллидж обернулся и удивленно приподнял брови. – Я думал, ты уже ушел.
- Мне показалось, что случай интересный.
- Да ерунда, обычный психологический шок. Поступила в среду.
- Обычный ли? – я подошел к койке и всмотрелся в лицо пациентки. На вид лет пятнадцать-шестнадцать, длинные, слегка вьющиеся русые волосы. Внешне тянула на шесть из десяти, если бы не жутковатый расфокусированный взгляд и пустое выражение лица. – А я вижу, что для меня здесь есть работа.
- Магистерий, я не сомневаюсь, что ты можешь помочь, но мы тоже вполне компетентны.
- Возможно, имело место триггер-событие, - сказал я тихо, склонившись к уху врача.
Тот моментально переменился в лице. Легкое раздражение от того, что кейп лезет в его дело, сменилось опаской и беспокойством.
- Ты в этом уверен? – уточнил он.
- Своей силой я могу определить некоторые характерные признаки, - солгал я. На самом деле активную Corona Pollentia я с такого расстояния ощущал предельно четко.
- Кхм. Если родитель не против…
- Сэр, вы согласны на применение парачеловеческих способностей в терапевтических целях?
- Делайте что угодно, просто сделайте, - выцедил тот сквозь зубы.
- Хорошо, тогда зови, если что-то понадобится, - доктор Куллидж пожал плечами и удалился.
Я остался один на один с худым мужчиной, видимо, отцом девчонки. За то время, что я разговаривал с врачом, он не проронил ни слова, только гневно стискивал зубы и сжимал и разжимал кулаки. Даже не требовалось прибегать к сквозному зрению, чтобы понять, насколько он взбешен.
- Мистер? - я вопросительно посмотрел на него.
- Эберт. Дениэл Эберт.
- Рад знакомству, мистер Эберт. Я Магистерий, Страж.
-
