– Где вы его прячете? – Нина начинала проявлять любопытство – хороший признак.
– В доке Ганы. Хочешь, съездим, посмотришь.
Она хотела. Я позвонил, заказал билеты и через семь часов мы ехали из Ганского аэропорта в лучший из отелей. Наутро я повез Нину похвастаться приобретением: такого в моей коллекции антиквариата еще не бывало.
Мы ступили на борт в сопровождении старого моряка, он был нашим гидом.
– Старинный боевой корабль. Потом служил буксиром, возил туристов. Сменил множество названий, последнее: «Калоша прабабушки».
– А первое? – Нина заинтересовалась всерьез.
Старикан пожал плечами и предложил, для полноты впечатления, посмотреть еще машинное отделение.
– Поправить машину – поползает еще своим ходом, «Калоша»…
Я слезал вниз осторожно, но, не теряя достоинства. А Нина, обезьянничая со старого пердуна, спустилась по-моряцки – лицом к крутизне трапа. Красиво и ловко, что значит молодость.
Старик продолжал что-то бубнить, но тут Нина потянула меня за рукав.
– Дядюшка! Вы сами не знаете, что купили. Эта посудина не может изображать легендарный корабль. Смотрите!
И она показала на потемневшую бронзовую пластинку, приклепанную к переборке:
ГРОМОВЕРЖЕЦ
Норденк 1326
Пока я пялил глаза, дивясь вещему знаку судьбы, Нина ткнула меня кулачком под ребра:
– Я буду играть, дядюшка.
Отснятые пробы оказались удачными. Сходство было достаточным, чтобы Нина могла играть фактически без грима. Да и кто станет придираться, если портретов Наоми Вартан, кроме принадлежащего теперь мне – не существует. Насколько я знал: не существовало и копий. Нечеткие черно-белые фото эпохи зарождения видео – не в счет, там только и можно разглядеть очертания фигуры невысокой темноволосой женщины и предположить, что она достаточно миловидна.
В основу сценария мы положили несколько глав из воспоминаний покойного Рона Гаяра – плевать, что говорят о фальсификации его мемуаров. Лихо отсняли прелюдию, Нина заметила по этому поводу:
– Мне кажется, мы упускаем что-то важное, но что – сами знать не можем.
– Конечно, Нина. И никто не знает. Потому мы и держимся не правды жизни, а правды искусства, которая одна и есть единственно истинная.
Она соглашалась, не спорила, но в одном уперлась твердо. Мы уже сняли первый бой Наоми и разгром Тира, создав впечатляющее зрелище, и пора было переходить от героического пафоса к трагедии.
Нина решительно отвергла мое прочтение образа, когда Наоми, потерпев поражение, готовится умереть. Я воочию видел ее стойкость и мужество, но Нина испортила всю обедню.
– Лучше оттрахайте меня, но я не буду играть эту фигню! Вы не понимаете, дядюшка, своей квадратной башкой! Наоми до того не знала неудач. Привыкнув к такому ходу вещей, она теперь ошеломлена, пала духом. Не геройство здесь, а отчаянная попытка держаться избранного образа – она, как и я, актриса. Только мне светит гонорар, а ей намыленная петля.
Тут радость моя призадумалась.
– А как вы снимете ту сцену, не повесив меня по-настоящему? Учтите: мне еще полфильма играть. Или уже припасли дублершу? Тогда ее и вздерните.
– Хорошая идея, – отшутился я. – Но опытный глаз заметит подмену. Потому, не бойся. На то я – Известный Видеомастер, чтобы без труда снять подобный трюк.
Свитый из тончайших стальных струн тросик вплотную прилегал к веревке, закрепленный в нескольких местах крошечными скобками. За затылком Нины свободный его конец заканчивался крючком. «Палач», надевая петлю, цеплял его за кольцо, пришитое к телесного цвета широким лямкам из тонкого и крепкого шелка. Так что, когда моя драгоценная девочка практически нагишом повисла в метре над брусчатой мостовой, она могла бы так болтаться хоть целый час.
Разумеется, требовалась исхитриться, чтобы при съемке крупных планов страховка не была заметна, тут мы снимали раз восемь. Средний и дальний планы, когда Нина-Наоми крутилась на веревке, хлопот не доставили: тонкий трос попросту не был виден. Получилось очень натурально – кое-кто в массовке хлопнулся в обморок – я и это заснял. В общем, трюк исполнен был, как обещано, без запинок.
Не учел я другого. Когда эпизод отсняли, Нину опустили на грешную землю и отстегнули сбрую – с отважной моей девочкой случился сильнейший нервный припадок. Вот тут я испугался. Нина заливалась слезами, а при попытках ее успокоить билась, звала на помощь.
– Хорошо, что вы сразу меня пригласили, – сказал толстомордый эскулап – мой давний приятель. – Она пережила сильный стресс. Успокаивающее, что я ей ввел, будет действовать до утра. Когда Нина проснется, дайте ей отдохнуть, прервите на время съемки.
Но сама Нина наутро, бледная, с потухшим взглядом, отказалась от предложенного отпуска.
– Простите меня, дядюшка. Я уже взяла себя в руки, больше такое безобразие не повторится. И… подумайте о ваших деньгах, что утекают с каждой минутой.
Тут же она согласилась снять дубль, для вящей надежности. Эти кадры и вошли в фильм.
Больше проблем не возникло. Нина играла Хозяйку с подъемом, но сдержанно, без перехлестов, от этого получалось еще страшнее. Закон о поношении имени, нелепый указ о смертной казни за банкротство… Сказочно малый налог на прибыль, ввергнувший государственность Острова в длительный кризис «пустого кармана». И то, как Хозяйка казну в эти времена пополняла.
Кадры, в которых глава «Королевства Орхи» обещает прибить бешеную сучку. И он же, корчащийся на колу. Камера поворачивается, открывая панораму аллеи, по которой неторопливо идет Наоми. По обеим сторонам торчат шесты с насажеными на них отрубленными головами, числом больше двухсот. Наоми слегка хмурится, мысли ее витают далеко, складываясь в новые замыслы.
Чем дальше, тем бесстрастнее лицо Хозяйки. Все легче даются ей расправы над действительными или воображаемыми виновниками ее несчастий… Толпы, приветствующие живую богиню, ибо кто еще мог так чудесно воскреснуть из мертвых. Суровый облик доктора Рона, стремящегося удерживать подопечную от новых безумств.
И нарастающее исподволь одиночество, уход от людей через замыкание в своей скорлупе. Карта Мира: от Острова расползаются зловещие стрелы экспансии, они движутся все медленнее и, наконец, застывают в бессильной неподвижности. Не к чему стремиться, нечего желать. Жизнь прожита. Народ Острова по-прежнему покорен незримо властвующей богине, но надвигается неумолимое время перемен.
Наши дни. Хозяйка сидит в кресле в углу маленького кабинета – островок уюта посреди ставшего чужим Мира. Нина обращается прямо к зрителям:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
