– Здесь надо было показать очень старую, усталую женщину. Можно нарисовать мне морщины, синяки под глазами, подложить ваты под щеки. Но… внутренне Хозяйка осталась прежней, так что простите мне эту условность.
Взгляд ее твердеет, снова она – Хозяйка.
– Годы протекли. Моя цель, мои мечты – вы верите, что они у меня были? Ничто не достигнуто, не воплотилось. Я теперь часто думаю: на что истратила свою жизнь? Моя власть, – она сжала кулак, – эта лучшая игрушка, мой самый сладкий наркотик – все еще со мной. Мне хватало любовников, пока я их хотела,… но у меня никогда не было мужа. Нет у меня и детей, – голос ее едва заметно дрогнул.
– Раньше я радовалась отсутствию такой обузы, теперь – не знаю… Каждый строит себе судьбу сам. Сидела бы сейчас на кухне, пекла внукам пироги…
Она усмехнулась, вообразив возможный вариант своей биографии, и надолго замолчала. Камера приблизила ее лицо, меланхолическое, с полузакрытыми глазами. Вдруг она встрепенулась, вскинула голову:
– Я не напрасно жила! Да? – и, чуть слышно: – Ответьте мне…
Конец фильма.
Безусловный триумф принесла двухчасовая лента Иву и Нине. Не говоря уже о такой мелочи, как большие деньги.
– Я отлично бы обошелся без них, – говорил Ив. – Деньги зло. И для уменьшения его количества в мире, я, так уж и быть, принимаю большую часть данного конкретного зла на себя.
Нине достались премия за лучшую роль и звание актрисы года. Сенсацией стала сцена в фильме, где Наоми соблазняет адмирала-мятежника Арни. Снятая непередаваемо красиво – она была первым из двух эпизодов, в которых Нина предстала полностью обнаженной. Ив с самого начала наступил на горло собственной песне, задумав снять эпизод не игровым, а натуральным. Будь возможным, взял бы себе эту роль, но природа не наградила его физиономию красотой, а тело классическими пропорциями атлета. Он был крупен, но и только, и черты предков из Горной страны запечатлелись на его характерном лице.
На роль Арни отыскался провинциал из глубинки, молодой лесник. Ему сбрили бороду, изменили прическу, а ростом и статью он вполне вышел, компенсируя недостаток актерского мастерства совершенством мужской красоты.
С зубовным скрежетом выбирал Ив планы съемки, но любым страданиям приходит конец. Просматривая отснятые кадры, он уверился в успехе.
– Здесь ты – недоступная никому и доступная всем, – сказал он Нине. – Любовница миллионов. Я подарил тебе славу. Цени.
И теперь журналисты гонялись за Ниной по пятам, а ее это нисколько не раздражало. С удовольствием посещала приемы, куда два года назад ее бы и на порог не пустили. Даже Ар Солтиг прислал поздравление с «большим творческим успехом, талантливым разоблачением средствами искусства пороков неограниченной деспотии». Ив не удержался и похвастался Нине:
– Мой жуликоватый приятель, надоевший всем до чертиков, президент Солтиг расточал и другие комплименты в твой адрес. Я поймал его на слове: «Что бы вам не наградить Нину безделушечкой на ленточке за заслуги перед Отечеством?» Он ухмыльнулся: «Придется и вас не забыть, так?»
Разумеется, а он что думал! Служение музам требует жертв (вспомни, сколько сил отдала!), а жертвы должны вознаграждаться. И морально тоже.
Правительственные награды вручил Нине и Иву глава президентской администрации. Дело было в Гане, на борту «Громовержца» превращенного в плавучий музей по решению Совета Ганы. Крейсер с грозно глядящими орудиями (очень похожие муляжи, настоящие пушки пошли в переплавку много лет назад) вошел своим ходом в порт на рассвете. Как пятьдесят пять лет назад, на пристани собралась толпа и Нина в моряцкой одежде приветственно помахала рукой. Прием удался на славу, те счастливцы, кто имел пригласительные билеты, и остальные, кто смотрел по видео, запомнили вопрос настырного газетчика:
– Нина! Вы не задумывались, как примет вашу игру сама Хозяйка?
На палубе, освещенной мощным прожектором, ибо уже наступил вечер, в шумной толпе гостей вдруг наступила тишина. Последние месяцы накал отношений Эгваль с Островом неизменно нарастал. Протекторат Ганы, традиционно тяготеющий к Острову, соблюдал видимость нейтралитета, что и позволило организовать сегодняшнее празденство. Но там, где отгорал закат, совсем недалеко за горизонтом ощущалось всеми незримое присутствие Острова.
Нина отвечала безыскусно:
– Если она видела картину, то не нашла в ней ничего обидного в свой адрес. Мы не отступили от известных фактов. Понравилось ли ей? Не знаю. Больно встречаться с молодостью…
Но журналист не унимался:
– Сам президент Солтиг оценил ваши заслуги. А главный персонаж, та, кого это больше всех касается, хранит презрительное, злое молчание. Вы не разочаровались в своей героине?
– Насчет презрения и злости – это ваши слова. Если хотите, я спрошу прямо сейчас. Наоми, как вам мой фильм?
Банкет уже был в разгаре, когда на борт доставили телеграмму для Нины. Она разорвала конверт, прочла несколько строк на узком листке и хотела быстро спрятать, но тот же бойкий писака успел прочесть через ее плечо:
ЕСТЬ ПОБЕДЫ, ПАМЯТЬ О КОТОРЫХ НЕЛЬЗЯ ПОРТИТЬ ПОСЛЕДУЮЩЕЙ ЖИЗНЬЮ, ЛУЧШЕ УМЕРЕТЬ. ПОМНИ ОБ ЭТОМ.
Адресовано было Н. Вандерхузе, отправлено из канцелярии ее высочества.
– Что скажете? – выкрикнул наглец Нине в ухо.
– Ничего особенного, – Нина пожала плечами. – Запомню.
Она покинула прием так скоро, как позволяли приличия. И, со дня ее возвращения в Майю, загородную виллу, где она теперь жила, неусыпно охраняли. Угрозы Хозяйки, как не храбрись – не шутка.
А война все близилась, накатывалась, как грохочущий локомотив. Когда она разразилась, все остальное стало неважным. За торжественными голосами дикторов, за военными маршами, за сдержанно-горделивыми речами Солтига, вещавшего о сокрушительном ударе по «империи Хозяйки», незамеченным прошло сообщение о снятии охраны с дома известной актрисы, якобы за ненужностью. Через день Нина Вандерхузе бесследно исчезла.
В доме не обнаружилось следов борьбы или какого беспорядка сверх обычного для Нины. Соседи показали, что Нину навестили вроде бы знакомые. Приехали на автомобиле. Нина вышла к ним сама. Правда, один из свидетелей уверял, что шла она нерешительно, а когда садилась в машину, двое стояли так, чтобы помешать ей выскочить в последнюю минуту и убежать.
Следствие ни к чему не пришло. Маловероятно, чтобы Хозяйка, в ее тяжелейшем положении, еще помнила о своих обидах на конкретного человека и организовала похищение. Возможно – старые делишки, если коснуться уголовного прошлого Нины. Она сказочно разбогатела и бывшие подельники, из числа оставшихся на свободе, могли счесть себя обойденными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
