class="p1">— Что, нехристи, опять сюды заявились? — на Илью смотрели полные ненависти глаза незнакомца. — Мало вам, душегубам, смертей нашей братии, за мной пришли?!
— Топор брось и руки за голову! — сержант навёл на него пистолет.
— Не стрельнешь, молокосос! Испужаешься в человека стрельнуть!
Несколько американцев тоже заметили незнакомца, около которого стоял старший из парней-юнармейцев с поднятым пистолетом, и ждали развязки событий. На шум выскочила и Вика. Она мгновенно узнала привратника Ефима — тот, что особо лютовал у людоедов, измываясь над пленниками.
— Илья! Эту тварь нужно взять живым и доставить в анклав! — крикнула она сержанту.
— А! Еда снова ко мне пришла, — ухмыльнулся Ефим, скосив взгляд на её крик. — Теперша я вас живыми не отпушшу, ты-то убоялся в меня стрельнуть?
Илья раздумывал несколько секунд — на кону стоял не только авторитет перед подчинёнными, но и мнение понравившейся ему девушки. Сейчас или никогда! Ермолаев выстрелил. С первого раза промазал, но удачно попал вторым в руку, сжимавшую топор. Ефим с воем выронил его, сжав окровавленную руку, а Илья неожиданно ударил его берцем промеж ног и сразу с левой заехал в челюсть согнувшемуся в три погибели людоеду. Тот упал, с виду потеряв сознание.
— Парни! Найдите какую-нибудь проволоку — связать этому гаду руки, — отдал он приказ юнармейцам.
— Илья! Да ты совсем белый… — удивился один из подчинённых. — … ну, в смысле, побледнел так.
— А ты думаешь, это просто — выстрелить в человека? — сходу задала встречный вопрос Вика, — Рискнёшь добить его?
— Не-э-эт… — замотал головой тот.
— У вас всё хорошо? — подбежал запыхавшийся Скрэп.
— Прекрасно, — усмехнулась Звягина. — Позвольте представить вам одного из уцелевших людоедов. Прятался здесь до нашего появления, но мы его спугнули.
— Оу, май год! И что вы намерены с ним делать?
— Как что? — удивилась старший сержант. — Доставим в анклав, и путь с ним разбираются старшие по званию.
— А не лучше ли его?.. — Стивен показал картинный выстрел пальцем в висок.
— Капитан! Я не уполномочена принимать такие решения. Может быть, вы возьмёте на себя это право?
— О, нет, мисс! Вы правы — лучше доставить его в расположение анклава. Смотрите, он очнулся.
— Тогда помогите нам его связать, — она направила свой автомат на подвывавшего на земле людоеда. — А ты, мразь, только двинься — пусть меня разжалуют, но я тебя пристрелю!
— Будьте вы прокляты, нехристи! — продолжать выть и стонать Ефим.
— Торстон, Джексон, ко мне! — крикнул Скрэп и отдал приказ, когда они подбежали. — Нужно связать этого людоеда. Выполнять!
— Людоеда, сэр? — удивился Джексон. — Вы серьёзно?
— Сержант, я подтверждаю, что этот человек — людоед, — поддержала капитана Звягина. — Или вы отказываетесь выполнить приказ?
— Никак нет, мэм! — вытянулся он по стойке «смирно».
Через двадцать минут хромающий пленник шёл по грейдеру до Тополиновки, понукаемый гневными окриками Ермолаева — Илья сам решил конвоировать его в анклав, а Вика подумала, что этот эпизод пойдёт на пользу сержанту. Пусть отец порадуется за сына — юнармейцы не каждый раз задерживают преступника.
12 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Полдень
Через полчаса после доклада с Блокпоста-1 о необычном конвое, в Тополиновке поднялся ажиотаж. Многие высыпали из домов и общежитий посмотреть на людоеда, конвоируемого тремя юнармейцами. «Сарафанное радио» работало в экстренном режиме. Женщины, не стесняясь никого, кричали подругам, чтобы те вышли поглазеть на этого нелюдя. Мочалов заметил необычный конвой издали — он собирался идти на обед и вышел из дома, где располагался Совет. Минутой позже к нему присоединился и генерал Ермолаев, а с ним и остальные офицеры подтянулись. Генерал поднял руку, приказывая конвою остановиться.
— Сержант, доложите, — обратился он к сыну.
— Товарищ генерал, задержан неизвестный, пытавшийся оказать вооружённое сопротивление — у него топор был. Старший сержант Звягина опознала в нём одного из людоедов. При сопротивлении был ранен мною в руку…
— Нехристи! Ненавижу вас всех! У-у-у! — завыл пленник. — И энти волчата тоже! Гореть вам… — Илья не выдержал и ударил автоматом под дых пленнику.
— Заткнись, тварь! Людей жрать ты мог!..
— Подожди, сержант, — поднял руку Мочалов. — Вот, товарищи! Это последний из тех нелюдей, которые ели пленников одного из анклавов! — на что собравшаяся толпа женщин ахнула.
— Думаю, что над ним нужно поработать — вдруг кто-то ещё остался? — предложил Сабуров.
— Правильно говоришь, Михал Ильич, — согласился с ним Ермолаев-старший. — Нам не хватало, чтобы там ещё кто-то остался. Белов! Ставлю задачу — допросить пленника с пристрастием. Чтобы как соловей пел!
— Сделаем, тарщ генерал, — кивнул тот. — Сейчас оповещу своих людей, и займёмся.
— Илья! Кто его спеленал? — поинтересовался отец.
— Я, товарищ генерал, его задержал, а спеленали американцы.
— Молодцы! Объявляю всем благодарность. Вот, товарищи офицеры, молодая смена показывает себя во всей красе — задержали противника и доставили к нам. Никакой отсебятины.
— Да, достойная смена растёт, — согласился с ним Самохин.
— У вас ещё какие-нибудь здесь дела? — уточнил генерал. — Я слышал, что вас временно откомандировали в Рябиновку помочь облагородить место дислокации союзников.
— Так точно, товарищ генерал, — кивнул Илья. — Нужно пополнить кое-что из продуктов…
— Твою дивизию… — сплюнул Сабуров. — Вам же вчера ужин не подвезли!
— Как не подвезли? — удивился Мочалов.
— Да так! И начальник МТО сегодня утром получил от меня пистон за это! Он, видите ли, заработался и не успел! — развёл руками Сабуров.
— А я добавлю, если надо будет! — вскипел Ермолаев-старший. — Вы там, небось, голодные?
— Никак нет, товарищ генерал. Брали с собой НЗ картошки и подсолнечного масла. Удалось наловить рыбы. Хватило всем, в том числе и американцам.
— Слушай, а ты растёшь в моих глазах, — генерал подошёл к сыну вплотную и обнял его.
— Я сейчас дам указание в столовой, чтобы юнармейцам выдали немного тушёнки и кое-каких домашних консервов, — сказал глава анклава.
То же самое время. с. Рябиновка
Полковник Робинсон сначала ошалел, когда капитан Скрэп доложил ему о ЧП, а потом озверел. Для начала он построил всех подчинённых и учинил им полный разнос.
— Капитан! Я уже начинаю
