что должно сейчас его мучить. Вот почему Скандир это сказал. Но эту мысль быстро сменила другая – дело не только в позоре. И, осознав это, он понял, как нужно поступить. Он действительно разбирался в подобных вещах, он давно имел дело со смертью.
Он встретился взглядом со Скандиром и немного удивился, увидев, как тот кивнул.
– Не она, – тихо произнес Скандир.
– Нет, – согласился он. – Но ради нее, а не ради него.
– Совсем не ради него, – сказал Скандир.
– О чем вы говорите? – спросила Ления.
– Вот о чем я подумал, Бан Раска, – сказал Фолько. Он нарочно назвал его прежним именем. Его идея, возможно, была ошибочной, а может, и нет. Так легко совершить ошибку, подумал Фолько. – Пусть он умрет здесь, мой господин, но пусть это сделаете вы. У меня есть на то причина.
Он ожидал новых вопросов, но их не задали ни мужчина, ни женщина. По-видимому, его слов «у меня есть на то причина» было достаточно…
Скандир также ничего не сказал ашариту. Не проклял его и не помолился. Он просто шагнул вперед, один широкий шаг, и вонзил свой меч прямо в кожаный жилет Зарика ибн Тихона и убил того под лучами солнца в Аксарте, где уже умерло так много людей, давным-давно.
Ления заставила себя смотреть, как убивали ашаритов на склоне холма. Она не заметила, как Фолько подал знак это сделать, но он должен был его подать. Они могли их отпустить, думала она. Разрешить им уйти на восток через пустыню или вдоль побережья, попытаться выжить, найти новое будущее, новые дни и ночи. Но это были не просто жители Тароуза, это были воины. Возможно, даже джанни; они все были похожи на джадитов, а джанни почти всегда были детьми из Саврадии, Тракезии, с восточных островов, захваченными во время набегов, сменившими веру, как поступали многие.
Границы веры, подумала она, могут быть жесткими, как железо, или проницаемыми, как воздух.
Они сохранят жизнь купцам, ремесленникам и фермерам, если возьмут Тароуз. Но не солдатам. В конце концов, это ведь война ради отмщения. Жесткого, как железо.
«Мне это не нравится, Ления, – услышала она. – Это убийство».
«Я знаю, девочка. Не смотри, хорошо?»
Так или иначе, все было кончено. Люди Фолько были хорошо обучены, а пленники безоружны. Они уже делали такое раньше. Скандир, подумала она, никогда бы не взял пленных. Захват ради выкупа его не интересует. Рафел, вспомнила она, боялся, что я выберу такую жизнь, далеко на востоке.
«Это делается во славу Джада?»
«Я не знаю, Леора. Я не разбираюсь в таких вещах».
«Я помолюсь за души их всех».
«Даже ашаритов?»
«Даже за них», – решительно ответила Леора Саккетти в ее голове.
Стоящий рядом Скандир посмотрел сверху вниз на человека, которого убил. Улыбнулся, этой скупой, жесткой улыбкой.
– Руина среди руин, – сказал он.
Фолько взглянул на него.
– Он не руина. Просто покойник.
– Сейчас мы отрежем ему голову, д’Акорси. Чем он тогда будет?
– Все равно покойником. Но этот человек и его брат изменили Срединное море и земли вокруг него, на западе и на востоке. Мы можем его убить, но все равно помнить об этом. – Он посмотрел вверх вдоль склона, на останки храма и упавшие колонны.
– А, так что нам делать? Прославлять его?
Фолько покачал головой:
– Нет. Но он не руина. И вы тоже не станете ею, если Гурчу убьет вас.
Откровенно, подумала Ления.
– Как хотите, – пожал плечами Скандир. – Это не имеет значения. Это всего лишь слово. – Он сделал знак одному из своих людей.
Этот человек, его звали Илья, подошел, обнажил меч и обезглавил Зарика ибн Тихона на том месте, где тот лежал.
Похоже, ему уже приходилось делать это раньше. Лении не хотелось об этом думать. Отрубленную голову, из которой капала кровь, положили в плотный мешок. Много крови скопилось на земле рядом с телом. Мешок завязали. Скандир назначил человека, который его понесет. Тот, казалось, был счастлив, горд таким поручением.
Другой боец, в перчатках, осторожно подобрал упавший меч и отнес его к морю. Ления смотрела, как он это делает. Он зашвырнул меч в воду, тот описал низкую дугу, вращаясь на лету. Он мог стать трофеем. Но не сейчас. Кто знает, смоет ли морская вода этот яд. Вероятно, подумала она, со временем. Она надеялась, что его никогда не найдут.
Эта мысль повлекла за собой другую. Ления надела свои кожаные перчатки, приблизилась к обезглавленному трупу, обойдя лужу крови.
– Ления, вам нет необходимости это делать.
Это сказал Фолько, который и правда, кажется, все замечал. На этот раз она не обратила на него внимания. Кто-нибудь придет сюда, чтобы ограбить трупы, оставленные в пыли, – если сможет опередить зверей. Всегда эта гонка.
Она стянула сапог с левой ноги покойника, застонав от усилия. На его голени действительно были ножны с ножом. Она осторожно высвободила его.
– Позвольте мне, – произнес кто-то.
Подняв глаза, она увидела, что это Джан.
Он следовал за ней в Серессе – ей казалось, что это было так давно, – в одну туманную ночь. Он поехал следом за ней на ранчо ее брата, охраняя ее. Он почти никогда не разговаривал. С ним она всегда чувствовала себя спокойно и уверенно. Она позволила ему взять нож и отойти, чтобы тоже забросить его в море. Она сняла перчатки и отшвырнула их в сторону.
Ранчо моего брата, думала она. Воспоминание, никак не связанное с этим местом. Карлито. Он сейчас там. Она могла себе это представить.
Не время для слабости, сказала она себе.
Они покинули это место. Шагая на запад, она думала о том, что сказал Фолько за мгновение до того, как Скандир убил Зарика. «У меня есть на то причина».
Ления поравнялась с ним.
Он бросил на нее взгляд и заговорил первым:
– Вы молодец. Похоже, вы спасли жизнь Бан Раске. Вам было страшно?
– Вы хотите сказать, в толпе глупых мужчин, которым не терпелось увидеть этот поединок, чтобы получить возможность рассказывать о нем всю свою жизнь?
– Отчасти вы правы, – поморщился он, – но это была не совсем глупость. Если бы Скандир победил, больше никто из нас бы не умер. В противном случае ибн Тихон и его люди дрались бы с нами. Они бы погибли, но и часть наших бойцов тоже.
Она посмотрела на него:
– И поэтому вы согласились?
Он лукаво улыбнулся:
– Вероятно, это была не главная причина. Он бы никогда не причинил вам вреда, Ления. Вы это знаете.
– Скандир? Может, и нет, – ответила она. – Но
