Девицы выстроились в шеренгу, а на помост вышел молодой человек. Продемонстрировав публике грудь, мышцы живота и бицепсы, супер-Геракл направился к шеренге девиц.
Когда молодой человек приблизился шага на два к манекенщице, шерсть на ее шкурах неожиданно стала дыбом. То же самое повторилось и с остальными; только у одних шерсть едва-едва шевелилась, другие становились похожи на взъерошенного ежа.
Девиц сменил какой-то перепуганный старичок, которого отрекомендовали профессором электронной эстетики. Старичок стал объяснять, что в костюмы «Неолит-супер» вмонтированы приемники биотоков, настроенных по соматическому потенциалу обладательницы (настройка производится фирмой бесплатно при покупке). Шерсть на шкуре электризуется особым микроприбором, причем степень электризации зависит от степени совпадения сексуальных типов. Таким образом, костюм «является точным прибором, с помощью которого вы безошибочно можете найти себе партнера на любом вечере и без всяких недоразумений дадите ему понять, что он вам подходит…».
Публика, которая слегка приободрилась во время демонстрации костюма, приуныла вновь – научные экскурсы были ей не по зубам, и поэтому старичка убрали, и начался традиционный утренний стриптиз…
А дождь все лил и лил, и, несмотря на то что молнии сверкали реже, конца грозы не было видно. Посетители пили и пили, потому что делать было нечего, и Клаусу за стойкой стало жарко – пришлось позвать на помощь боя из отеля. Белая куртка боя мелькнула между столиками, а Клаус, смешивая коктейли, зло поглядывал в зал и потихоньку ругался.
В самый разгар стриптиза, когда подвижная маленькая японка освободилась от своего кимоно и готовилась перейти к остаткам туалета, музыка оборвалась, на экране появился полицейский чиновник:
– Передаем срочное сообщение уголовной полиции.
Зал сразу затих, и все головы повернулись к экрану.
– Сегодня около полуночи в автомобильной катастрофе при странных обстоятельствах погиб бывший астролетчик, ныне пилот Службы Коридора Эдвард Стоун, известный старшему поколению наших зрителей под кличкой Тэдди Заморыш…
Клаус окаменел с миксером в руках. Он видел, как шевелились губы чиновника, но слов не слышал: заложило уши.
– Заморыш… Тэдди… – прошептал Клаус побелевшими губами. – Да как же ты… Ведь только что… Тэдди, мальчик…
Звук снова возник, словно поднялась заслонка гермошлема.
– В ноль часов сорок минут экипаж неизвестного вертолета напал на находившийся на месте происшествия наряд дорожной полиции и патруль МСК. В перестрелке убито трое патрульных и один полицейский. Тело Эдварда Стоуна похищено.
На экране замелькали фотографии бетонной площадки, поврежденного полицейского вертолета, трупов, снятых во всех ракурсах.
В зале возбужденно заговорили:
– Какая там перестрелка, только у одного оружие в руке.
– Остальные даже не успели…
– А этого лейтенанта – раз! – и пополам.
– Чистая работа.
– Тише, господа!
Полицейский снова появился – еще более подчеркнуто строгий.
– На месте преступления найдена вот эта визитная карточка.
Во всю телестену распластала крылья черная птица с черепом в когтях.
– «Коршуны космоса»!..
– Коршун хорош…
– Тощий что-то очень.
– Откормится.
– Тише…
– Расследование продолжается. Есть основания полагать, что появилась новая гангстерская организация. Всех лояльных граждан, которые имеют какие-либо сведения о «Коршунах космоса», о похищении трупа Эдварда Стоуна или о чем-либо другом, связанном с этим, уголовная полиция и МСК просят сообщить по адресу…
Зал снова дружно загалдел, обсуждая происшествие, хоть как-то развеявшее томительную скуку, и поэтому никто не заметил, когда и как появились четверо новых посетителей, с которых ручьями стекала вода.
Они, не снимая плащей, прошли к стойке, но Клаус не обратил на них внимания даже тогда, когда они оказались под самым его носом.
– Всем по двойному виски.
Клаус скорее автоматически, чем осознанно, плеснул в четыре рюмки золотистую жидкость.
– Я сказал – всем!
Клаус поднял голову и встретился с бесстрастным взглядом холодных серых глаз. Лицо показалось ему знакомым, но он сейчас никак не мог припомнить, где он видел этого человека. Особенно вот этот белый шрам на подбородке.
– Ты что, дядя Клаус, резал лук или у тебя трахома? Ты стал плохо видеть. Я сказал всем, а ты налил только четыре рюмки. Ведь с тобою нас пятеро.
– Я не пью.
– Даже за упокой души Тэдди Заморыша?
– Кто вы такие? Я где-то видел тебя.
– Это тебе показалось, Герман Клаус. Мы из уголовной полиции.
Человек со шрамом небрежно протянул через стойку удостоверение. Клаус повертел его в руках и вернул.
– Что вам надо?
– Во-первых, поскольку Тэдди уже нет в живых и спасти его невозможно, мы хотим спасти хотя бы его доброе имя. Потолкуем?
– Ну, если так, то потолкуем. Садитесь здесь.
Бармен налил пятую рюмку и придвинул себе. Трое сели на высокие вращающиеся стулья, а четвертый остался стоять, повернувшись лицом к залу.
– Позавчера ночью Тэдди был у тебя. Зачем?
– Он заехал выпить и поговорить. Они всегда со Свэном приезжали ко мне после рейса.
– Он был один?
– Да.
– А у тебя кто-нибудь был?
– Нет. В тот вечер никого.
– О чем вы говорили?
– О чем говорят старые знакомые после долгой разлуки? Вспоминали друзей. Толковали о жизни.
– Он говорил, как погиб Свэн Стэрберг?
– Да. Авария. Неуправляемая ядерная реакция в баках. Свэн взорвался…
– Где?
– Тэдди… Он не говорил.
– Не юли, Клаус. Это очень важно. Для доброго имени Тэдди.
Клаус посмотрел на всех четверых изумленно и недоверчиво:
– Вы что, свихнулись?
– Для дела надо точно знать, где взорвался Свэн. Ты это хочешь скрыть. И это очень подозрительно.
– Но я, ей-богу, не помню. Мы тогда здорово выпили. Я хотел спросить утром, но он уехал, когда я спал. Даже не попрощался.
– Выпей виски – это прочистит память. Постарайся вспомнить все до последней мелочи.
Клаус отхлебнул из рюмки, сжал голову ладонями. Бой подскочил к стойке, удивленно оглядел молчаливую группу, вздохнул, увидев лужу на полу, и тронул за локоть задумавшегося бармена:
– Дядя Клаус, четыре цейлонских грога.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
