Элизабет уронила газету, выбежала из комнаты и ворвалась в маленькую гостиную.
– Мистер и миссис Хоган, – воскликнула она, стараясь не забывать о том, что они уже считали ее немного ненормальной, – в этой газете есть сообщение – очень важное, которое касается меня. Я должна вернуться в Лондон, как можно быстрее.
– Успокойтесь, миссис, – ласково, но твердо сказал мистер Хоган. – Вы знаете, что не должны были читать эту газету. Как и говорил ваш муж, она вас очень расстроила.
– Моего мужа судят за убийство, – в отчаянии возразила Элизабет.
– Ваш муж в порту, узнает насчет корабля, на котором вы поедете посмотреть мир.
– Нет, это мой брат.
– Он сегодня днем был вашим мужем, – напомнил ей мистер Хоган.
– Он никогда не был моим мужем, он всегда был моим братом, – настаивала Элизабет. – Моего мужа, моего настоящего мужа судят за то, что он убил меня.
– Миссис, – мягко сказал мистер Хоган, – вы – живая.
– О, Боже мой! – тихим, взволнованным голосом воскликнула Элизабет, отводя со лба волосы и стараясь придумать, что надо сделать, чтобы убедить мистера Хогана отвезти ее на побережье.
Она повернулась к миссис Хоган, которая пристально следила за ней, занимаясь починкой рубашки маленького сына.
– Миссис Хоган? – присев у ее ног, Элизабет взяла занятые работой руки в свои, заставляя посмотреть на себя, и почти спокойным умоляющим голосом сказала. – Миссис Хоган, я – не сумасшедшая, не помешанная, но я в беде, и должна объяснить все вам. Вы не заметили, что я не была счастлива здесь?
– Да, мы заметили, дорогая.
– Вы читали в газете о леди Торнтон?
– Каждое слово, хотя я читаю медленно и ничего не понимаю в этой судебной белиберде.
– Миссис Хоган, я – леди Торнтон. Нет, не смотрите на мужа, смотрите на меня. Смотрите мне в лицо. Я взволнована и испугана, но неужели я кажусь вам помешанной?
– Я… я не знаю.
– За все время, что пробыла здесь, разве я сказала или сделала что-нибудь, что заставило бы вас считать меня ненормальной? Или вы можете сказать, что я выглядела просто очень несчастной и немного напуганной?
– Я бы не сказала, что вы… – она заколебалась и в эти минуты пришло взаимопонимание, что случается иногда, когда женщины ищут помощи друг у друга. – Я не думаю, что вы – ненормальная.
– Благодарю вас, – с чувством сказала Элизабет, с благодарностью крепко сжимая ее руки, и продолжала говорить, как бы сама с собой. – Теперь, когда мы достигли этого понимания, я должна найти способ доказать вам, кто я, кто мы, Роберт и я. В газете, – начала Элизабет, перебирая в уме массу объяснений и ища самое быстрое, самое простое доказательство. – В газете, – неуверенно продолжила она, – говорится… полагают, что маркиз Кенсингтон убил свою жену леди Элизабет Торнтон и ее брата, Роберта Камерона, помните?
Миссис Хоган кивнула.
– Но эти имена очень распространены, – возразила она.
– Нет, не думайте пока, – горячо сказала Элизабет. – Сейчас я найду еще доказательство. Подождите, у меня есть. Пойдемте со мной!
Она почти стащила бедную женщину со стула и повела в крохотную спальню с двумя узкими кроватями, на которых они с Робертом спали. Пока миссис Хоган стояла в дверях и смотрела, Элизабет сунула руку под подушку и, вытащив ридикюль, открыла его.
– Смотрите, сколько у меня с собой денег. Это во много раз больше, чем могут иметь обыкновенные люди, такие, как вы о нас с Робертом думаете.
– Я, право, не знаю.
– Конечно, вы не знаете, – сказала Элизабет, поняв, что теряет доверие миссис Хоган. – Подождите, вот! – Элизабет подбежала к кровати и указала на газету. – Читайте, что здесь говорится о том, как я была одета, когда уехала.
– Мне не надо читать. Там сказано – зеленое с черной отделкой. Или они думают, это могла быть коричневая юбка с кремовым жакетом…
– Или, – торжествующе закончила Элизабет, открывая два саквояжа с одеждой, которую она взяла с собой, – они думают, это мог быть серый дорожный костюм, да?
Миссис Хоган кивнула, и Элизабет вытащила всю одежду из саквояжей и с торжеством вывалила ее на кровать. По лицу женщины было видно, что та верит Элизабет, и что она сумеет убедить мужа также поверить ей.
Повернувшись, Элизабет начала кампанию против встревоженного мистера Хогана.
– Мне нужно тотчас же вернуться в Лондон, и намного быстрее добраться туда по морю.
– На следующей неделе должен быть корабль, корабль, который направляется в…
– Мистер Хоган, я не могу ждать. Суд начался три дня назад. Насколько я знаю, они осудили моего мужа за то, что он убил меня, и собираются его повесить.
– Но, – сердито воскликнул мистер Хоган, – вы же живы!
– Вот именно. Поэтому я должна поехать туда и доказать им это. И не могу ждать, когда корабль придет в порт. Я дам вам все, что попросите, если вы отвезете меня в Тилбери на вашем судне. Дороги оттуда хорошие, и я смогу нанять карету на остальную часть пути.
– Я не знаю, миссис. Я бы хотел помочь, но уловы хороши как раз сейчас, и… – он увидел страшную тревогу на ее лице и беспомощно посмотрел на жену, пожимая плечами. Миссис Хоган поколебалась, а затем кивнула.
– Ты возьмешь ее, Джон.
Сжав женщину в крепком объятии, Элизабет сказала:
– Спасибо вам, вам обоим. Мистер Хоган, сколько вы зарабатываете за неделю при самом лучшем улове?
Он назвал сумму, и Элизабет достала из ридикюля несколько банкнот, сосчитала и вложила ему в руку, крепко сжав их его же пальцами.
– Здесь в пять раз больше названной вами суммы, – сказала она ему. Первый раз за всю свою жизнь Элизабет Камерон Торнтон платила больше, чем это было необходимо. – Мы можем отправиться сегодня вечером?
– Я… я думаю, но не разумно выходить в море ночью.
– Это должно быть сегодня. Я не могу терять ни минуты.
Элизабет прогнала невероятную мысль, что, может быть, уже слишком поздно.
– Что здесь происходит? – раздался удивленный голос Роберта, когда он увидел одежду Элизабет, сваленную на постели. Затем его глаза впились в газету и сузились от гнева.
– Я говорил вам, – начал он, в ярости поворачиваясь к Хоганам.
– Роберт, тебе и мне надо поговорить, – прервала его Элизабет. – Одним.
– Джон, – сказала миссис Хоган, – я думаю, нам следует сходить прогуляться.
И в эту минуту Элизабет впервые поняла: Роберт прятал от нее газету, потому что ему было известно, что в ней напечатано.
Мысль, что он знал и не сказал ей, была почти такой же страшной, как и известие об обвинениях Яна в убийстве.
– Почему? – начала Элизабет с неожиданно вспыхнувшим гневом.
– Что почему? – огрызнулся он.
– Почему ты не сказал мне, что в этой газете?
