class="p1">«Мне жаль это слышать, – сказал мистер Армадэль, – но я уже слишком пострадал за то, что вмешивался в дела мисс Гуилт. Я не могу и не хочу участвовать более в этом деле».
«Вы можете не участвовать больше, сэр, – сказал мистер Педгифт, – и я не буду больше действовать, потому что это дело перестало иметь для меня деловой интерес. Но помяните мое слово, мистер Армадэль, вы еще не покончили с этим делом. Интерес к нему может возникнуть у кого-нибудь другого, и он может продолжать расследование с того пункта, на котором вы и я остановились, и чья-нибудь другая рука может пролить свет на личность мисс Гуилт».
Я передаю их разговор, милостивая государыня, почти слово в слово, как мне кажется. Он произвел на меня невыразимое впечатление: он наполнил меня – я сам не знаю почему – совершенно паническим страхом. Я совсем не понимаю этого и еще менее понимаю то, что случилось немедленно после этого.
Голос мистера Педгифта, когда он произнес эти последние слова, раздался ужасно близко ко мне. Он, должно быть, говорил у открытого окна, и я боюсь, что он, возможно, видел меня под окном. Я успел, прежде чем он вышел из дома, спокойно выйти из лавровых кустов, но не воротился в контору. Я пошел по дорожке к домику привратника, как будто иду по какому-нибудь конторскому делу.
Мистер Педгифт скоро догнал меня и остановился.
«Так вы любопытствуете насчет мисс Гуилт, – сказал он. – Удовлетворяйте ваше любопытство? я этому не препятствую».
Я натурально встревожился, но спросил его, что он хочет сказать. Он не отвечал, он только посмотрел на меня из гига очень странно и засмеялся.
«Мне случалось видеть вещи даже чуднее этого», – сказал он вдруг сам себе и уехал.
Я осмелился обеспокоить вас рассказом об этом последнем происшествии, хотя оно, может быть, покажется вам вовсе не важным, в надежде, что ваш высокий ум будет в состоянии объяснить его. Мои бедные умственные способности, признаюсь, никак не позволяют понять, что хотел сказать мистер Педгифт. Я знаю только то, что он не имел права обвинить меня в таком непочтительном чувстве, как любопытство относительно дамы, к которой я питаю огромное уважение и которой восхищаюсь. Не смею выразиться в более пламенных выражениях.
Мне остается только прибавить, что мое положение здесь позволяет постоянно служить вам, если вы желаете. Мистер Армадэль только что приходил в контору и сказал мне коротко, что в отсутствие мистера Мидуинтера я все еще должен пока занимать его должность. Остаюсь, милостивая государыня, искренно преданный вам
Феликс Бэшуд.
4.
От Аллана Армадэля к Децимусу Броку
Торп-Эмброз
Вторник
Любезный мистер Брок, у меня большие неприятности. Мидуинтер поссорился со мною и оставил меня; мой стряпчий поссорился со мною и оставил меня; и (кроме милой мисс Мильрой, которая простила меня) все соседи повернулись ко мне спиной. Я очень несчастен и одинок в моем собственном доме. Пожалуйста, приезжайте ко мне. Вы единственный друг, оставшийся у меня, и мне так хочется все рассказать вам.
N. В. Честное слово джентльмена: я не виноват.
Любящий вас
Аллан Армадэль.
P.S. Я приехал бы к вам (потому что это место совершенно опротивело мне), но у меня есть причина не уезжать далеко от мисс Мильрой именно теперь.
5.
От Роберта Степльтона к Аллану Армадэлю
Боскомбский пасторат
Четверг, утро
Многоуважаемый сэр, на столе вместе с другими письмами я вижу письмо и узнаю ваш почерк. Эту корреспонденцию, с сожалением должен сообщить, мой господин не может распечатать сам, потому что он нездоров. Он лежит с жаром и ознобом в лихорадке. Доктор говорит, что эта болезнь является следствием от переутомления и тревог, которые барин мой уже не имел сил перенести. Это кажется вероятным, потому что я был с ним, когда он ездил в Лондон в прошлом месяце, и его собственное дело и забота следить за особой, которая впоследствии ускользнула от нас, утомляли и тревожили его все время также, как и меня.
Барин мой говорил о вас дня два тому назад. Ему, по-видимому, не хотелось, чтобы вы знали о его болезни, если ему не станет хуже. Но я думаю, что вы должны узнать. Ему не хуже? может быть, крошечку лучше. Доктор говорит, что больного нужно окружить абсолютным покоем и ни в коем случае не волновать. Поэтому, пожалуйста, не обращайте внимания на наши дела, то есть не приезжайте пока в пасторат. Доктор приказал мне передать, что в этом нет никакой необходимости, что ваш приезд только расстроит моего господина в его настоящем положении.
Я опять буду писать к вам, если вы желаете. Прошу принять уверение в моем искреннем почтении и остаюсь ваш покорнейший слуга
Роберт Степльтон.
P.S. Яхта оснащена и выкрашена; ждет ваших приказаний. Она чудо как красива!
6.
От миссис Ольдершо к мисс Гуилт
Улица Диана
24 июля
Мисс Гуилт, час доставки почты прошел три утра подряд, и почтальон не принес ответа на мое письмо. Или вы с намерением оскорбляете меня, или вы оставили Торп-Эмброз? В том и другом случае я не намерена далее переносить ваше поведение. Закон принудит вас заплатить, если я не смогу.
Вашей первой расписки (в тридцать фунтов) срок в следующий четверг, 29. Если бы вы поступали с уважением ко мне, я продлила бы эту распискус удовольствием. Теперь же представляю ее ко взысканию; а если она не будет оплачена, я поручу моему поверенному поступить надлежащим образом.
Ваша
Мария Ольдершо.
7.
От мисс Гуилт к миссис Ольдершо
Райская площадь, Торп-Эмброз
25 июля
Миссис Ольдершо, так как, вероятно, время вашего поверенного чего-нибудь да стоит, я пишу, чтобы помочь ему, когда он будет поступать надлежащим образом. Он найдет меня, ожидающую ареста, в первом этаже дома под вышеозначенным адресом. В моем настоящем положении, с моими теперешними мыслями самая лучшая услуга, какую вы можете оказать мне, это – запереть меня в тюрьму.
Л. Г.
8.
От миссис Ольдершо к мисс Гуилт
Улица Диана
26 июля
Моя возлюбленная Лидия, чем дольше я живу в этом нечестивом свете, тем яснее вижу, что собственный характер женщин самый худший враг, с каким им приходится бороться. Какую печальную корреспонденцию завели мы! Какой большой недостаток самообладания, моя милая, с вашей стороны и с моей!
Позвольте мне, как старшей по годам, первой принести необходимые извинения, первой покраснеть за недостаток самообладания. Ваше жестокое пренебрежение, Лидия, заставило меня написать то
