Одновременно это бьио время нанвысшего расцвета Земских соборов как органа сословного представительства, время наиболее тесного взаимодействия власти и общества во имя решения важных проблем, стоявших перед Русским государством после Смуты. (Закрепившийся в литературе термин «Русское государство» на самом деле не опирается на исторические реалии. Для XVII в. наиболее распространенными были термины «Россия», «Российская земля», впервые появившиеся в XV в. и утвердившиеся в царском титуле во второй половине XVI в. Впрочем, сохранялись и термины «Московское государство», «Русия»).
Имеются несколько разновременных свидетельств XVII— середины XVIII в., принадлежавших отечественным и зарубежным авторам, о наличии какого-то договора, условия, заключенного, возможно, в виде устного соглашения Михаила с боярством, а может быть, и с земством, о характере его власти и полномочиях Боярской думы и Земского собора. Содержание этого соглашения передается по-разному: от условий пресечения произвола монарха (по примеру записи, данной Василием Шуйским) до ограничения прав монарха в решении вопросов войны и мира, введении новых налогов, распоряжении вотчинами и пр. В исторической литературе существуют различные мнения по данному вопросу. С. Ф. Платонов, например, полагал, что ни одному из свидетельств верить нельзя и что ни обстановка того времени, ни само правление первого Романова не говорят об ограничении его власти. Л. В. Черепнин, напротив, считал возможным допустить, что в условиях недавнего политического кризиса и развала структур управления могло возникнуть стремление к определению полномочий и места важнейших политических элементов и институтов в государственном устройстве.
В последующий после избрания нового царя период политическая структура власти и система управления в целом была та же, что и до Смуты. И все же имелись существенные отличия в характере этих структур, как и в самом строе политических понятий и отношений власти и общества. (Правда, этим новациям в исторической перспективе не суждено было сохраниться, а потому нет оснований полагать, что с избранием Михайла Федоровича началась новая эпоха в истории государственного развития России, как, впрочем, нельзя не видеть пусть и временных, но существенных перемен.
Идеологическим обоснованием законности власти избранного царя и ее последующей династической передачи служили традиционные для монархии XV–XVI вв. положения о божественном происхождении царской власти и ее наследственном характере. «Всенародное» избрание Михаила Романова через Земский собор трактовалось (например, в «Новом летописце») как проявление божественной воли, определившей утверждение в России новой династии. Обращалось также внимание на кровную связь (по женской линии) Романовых со старой династией (царь Михаил приходился внучатым племянником первой жене Ивана Грозного Анастасии Романовне). Это служило обоснованием преемственности царей новой династии от династии Рюриковичей. Идея божественного происхождения царской власти будет неизбежным компонентом определения ее характера и в дальнейшем. Особенно крепко усвоит ее второй Романов. Сам Алексей Михайлович на свое царское служение будет смотреть как на служение Богу, а всякое неповиновение и нерадение оценивать как тяжкий грех. Искренне уверовав в священный характер своей власти, царь немало потрудится над закреплением этой идеи в общественном сознании. Наиболее сильное воздействие образа Царя Земного на народ оказывало пышное великолепие царских выходов, сопровождавших его участие в церковных и придворных церемониях.
Одним из значительных изменений, произведенных событиями Смуты в области политических понятий и отношений, было ясно оформившееся новое представление о «всей земле», олицетворяемой ее выборными представителями. Оно отразилось в разных по назначению и характеру документах Смутного времени и являлось следствием возросшей роли земского, «мирского» начала в общественной жизни. На областном уровне олицетворением этого начала были городовые советы в составе духовенства, дворянства, посадских людей, а иногда и волостных крестьян (черных и дворцовых). Они сыграли важную роль в организации и деятельности двух ополчений, в борьбе с интервентами за государственное и национальное возрождение. На государственном уровне понятия «Совета всех людей», «земли» находили реальное выражение в Земских соборах. Они существенно отличались от органов сословного представительства XVI в. по составу, по усилению выборного начала, по участию в решении вопросов «государева и земского дела». Сама эта формула, в которой вопросы обустройства «земли», внимание к ее нуждам и запросам были поставлены на один уровень с интересами власти, родилась в результате резко возросшей политической активности уездного дворянства, служилых людей «по прибору» (особенно казачества) и посадского населения.
Реставрация государственной власти усилиями общества, избрание нового царя на самом представительном из всех Земских соборов и по числу участников, и по их территориальному и социальному охвату, и по применению принципа реальных выборов дворянского и посадского населения открыли новый период в деятельности Земских соборов как органа сословного представительства. Они сыграли важную роль в преодолении тяжелых для экономики страны последствий Смутного времени, в завершении борьбы с интервентами и, как это ни парадоксально, в развитии самодержавных основ монархии.
В историографии существуют различные точки зрения относительно роли и характера Земских соборов. Одни историки, такие, как В. И. Сергеевич и В. Н. Латкин, сопоставляя Земские соборы с французскими Генеральными штатами и английским парламентом, а также с сословно-представительными органами в других странах Европы (Испании, Швеции), находили между ними много близких черт. Напротив, В. О. Ключевский оценивал Земские соборы как особый институт народного представительства, отличный от западных представительных собраний. В советской историографии в связи с дискуссией о периодизации феодализма было обращено внимание на характеристику свойственных каждому из периодов государственных форм. При этом одни историки вслед за С. В. Юшковым утверждали, что в феодальный период Россия (как и другие страны Европы) прошла через три государственные формы: раннефеодальную монархию, сословно-представительную монархию и абсолютную монархию. В этой схеме Земские соборы выступали как форма сословного представительства, атрибут феодального централизованного государства, когда верховная власть для успешного проведения своей политики вынуждена прибегать к поддержке представителей духовенства, боярства, дворянства и горожан. Из признания необходимости Земских соборов делался вывод об ограничении ими власти царя. Другую точку зрения отстаивал К. В. Базилевич, определявший политическую форму Русского государства XVI–XVII вв. как сословную, но не представительную монархию, поскольку господствующие сословия в России не только не ограничивали царскую власть, но, наоборот, служили средством к ее усилению. История Земских соборов в связи с эволюцией самодержавия от сословно-представительной монархии к абсолютизму изучалась Л. В. Черепниным.
Место и роль Земских соборов на протяжении всей истории их существования не была неизменной. Более 30 из известных 57 соборов, действовавших с 1549 по 1684 г., созываются в 1610—1640-е гг. Земский собор 1613 г. не был распущен и продолжал свою работу до конца 1615 г. И позднее, вплоть до 1622 г., Земские соборы действовали почти непрерывно. В это время верховная власть нуждалась в постоянном содействии сословий при ликвидации последствий интервенции, подавлении продолжавшихся выступлений казаков и приведении их в покорность, восстановлении подорванного хозяйства и проведении налоговых мероприятий, укреплении военных сил и решении проблем внешней политики. Все эти вопросы поднимались на Земских соборах, а всякое «великое государево и земское дело» делалось тогда «по указу великого государя и по всея земли приговору». При этом государев указ прямо опирался на земский приговор, а земский приговор получал силу только по государеву указу. В итоге вплоть до наi чала 20-х гг. поддержка Земских соборов, формально остававшихся в это время совещательным учреждением, носила характер и форму соправительства с царем.
Такому положению во многом способствовала слабость правительства первых лет правления молодого царя, не отличавшегося ни силой характера, ни волей, ни остротой ума. Его окружение до возвращения в 1619 г. из польского плена Филарета формировалось матерью царя, инокиней Марфой (Ксенией Шестовой) и состояло из родственных ей фамилий, среди которых особое влияние приобрели Салтыковы. Ситуация изменилась с возвращением в Москву и поставлением в патриархи Филарета (Федора Никитича Романова). Взяв бразды правления в свои руки, он оттеснил и разогнал тех временщиков, кого выдвинуло родство с его бывшей женой, в том числе и Салтыковых, отправленных им в ссылку в свои вотчины по делу невесты царя Марии Хлоповой. Незадолго до свадьбы Салтыковы, опасаясь умаления их влияния, воспользовались легким недомоганием царской невесты и объявили ее «испорченной». Хлоповы были обвинены в обмане и сосланы в Тобольск. Когда интрига Салтыковых раскрылась, Марию из-за противодействия Марфы в Москву все же не вернули, но перевели в Нижний Новгород. Михаил Федорович долго не мог забыть свою невесту и женился только на 29-м году жизни на боярской дочери Марии Владимировне Долгоруковой, вскоре умершей, а затем на дочери можайского дворянина Евдокии Лукьяновне Стрешневой. От этого брака у царской четы было 10 детей, в живых осталось четверо: царевич Алексей и его три сестры, старшая — царевна Ирина и младшие — царевны Анна и Татьяна. Будущий царь Алексей Михайлович был третьим по рождению ребенком и единственным выжившим из троих сыновей царя, что не позволило пресечься недавно утвердившейся династии Романовых.
