26 февраля 1911 года
Ваше Императорское Величество.
Не могу не повергнуть на благовоззрение Ваше некоторые соображения, которые явились последствием выслушанного мною от Вашего Величества по поводу обер-прокурора Святейшего Синода.
Вашему Величеству известно, что я глубоко чувствую синодальную и церковную нашу разруху и сознаю необходимость приставить к этому делу человека сильной воли и сильного духа. Поэтому всякую перемену в эту сторону я считал бы благом для Церкви и России.
Но большою бедою было бы, если бы перемены в столь важной области, как церковная, общество связывало с политикою или партийностью!
Поэтому весьма важен выбор минуты для таких перемен.
Между тем вчера, по возвращении из Царского, я узнал, что в городе уже говорят об уходе С. М. Лукьянова и толкуют это, как последствие мер, принятых им против иеромонаха Илиодора.
Сегодня я узнал, что иеромонах Илиодор приезжает завтра в Петербург. Несомненно, что, если уход обер-прокурора состоится теперь же, немедленно, то этот дерзновенный монах будет громко приписывать эту отставку себе. Так ее поймут все!
Я считаю самое направление проповеди Илиодора последствием слабости Синода и Церкви и доказательством отсутствия церковной дисциплины.
Но при наличии факта, факта возвеличения себя монахом превыше царя, поставления себя вне и выше государства, возмущения народа против властей, суда и собственности, я первый нашел, что, если правительство не остановит этого явления, то это будет проявлением того, что в России опаснее всего, проявлением слабости…
Поэтому я Вашему Величеству неоднократно заявлял, что за действия по отношению к Илиодору, в период его открытого возмущения против Синода и даже Вашей царской воли, ответственен исключительно я. Это было известно и С. М. Лукьянову.
Если теперь вся видимость обстоятельства (хотя по существу это и не так) сложится таким образом, как будто С. М. Лукьянов отставлен за Илиодора, то совесть моя будет меня мучить, что я не отстоял его перед Вашим Величеством. Для государственного человека нет большего проступка и большего греха, чем малодушие.
Мое же самое глубокое и искреннее убеждение состоит в том, что интересам Вашего Величества в этом деле будет соответствовать лишь наличие общественного сознания, что решение Вашего Величества о замене обер-прокурора другим лицом принято вне зависимости от обстоятельств преходящих.
Поэтому я думаю, и мнение свое осмеливаюсь представить Вашему Величеству, что для выполнения угодной Вам перемены, без истолкований, спокойно, без возбуждения, желательно было бы выждать месяца два-три, до весны или начала лета.
Вашего Императорского Величества верноподданный П. Столыпин.
Примечание: 1. Сергей Михайлович Лукьянов (1855–1935) — выдающийся ученый-физиолог, государственный деятель. Возглавлял институт экспериментальной медицины. В 1902–1905 годах — товарищ министра народного просвещения. В 1908–1911 годах — обер-прокурор Святейшего синода. Являлся противником Распутина. За антираспутинскую позицию и действия против иеромонаха Илиодора был снят с должности с оставлением членом Государственного совета и сенатором.
2. Иеромонах Илиодор (Сергей Михайлович Труфанов) (1880–1958) — активный участник черносотенного движения. Получил широкую известность благодаря ораторскому таланту и умению влиять на аудиторию, что привлекало к нему массы верующих.
Его призывы к насилию и обличение, наряду с революционерами и евреями, государственной власти стали причиной перевода из столицы в Царицын, где Илиодор занял еще более экстремистскую позицию, грозившую началом массовых волнений (о чем свидетельствовали начавшиеся столкновения его сторонников с полицией). Илиодор следующим образом характеризовал свое мировоззрение: «Я — революционер. Таким революционером был и Христос. Таким революционером, бунтовщиком, разбойником и я желаю быть. Я — ученик Христов. Хочу подражать Ему».
По предложению Лукьянова Синодом было принято решение об удалении Илиодора из Царицына, но тот вскоре добился высочайшего разрешения вернуться с «испытательным сроком». С конца 1911 года начал активную деятельность против Распутина, хотя ранее был его рьяным сторонником.
Вторично удален из Царицына в январе 1912 года, в конце года лишен сана и расстрижен, после чего создал собственную религию «Солнца и разума». Находясь в эмиграции в Норвегии, написал антираспутинскую книгу «Святой черт», рукопись которой у него пыталось выкупить МВД.
После революции участвовал в большевистской атеистической пропаганде, но был выслан из РСФСР в 1922 году. Умер в Нью-Йорке.
Речь на открытии Совета по делам местного хозяйства
11 марта 1908 года
Открывая сегодня впервые Совет по делам местного хозяйства, я приветствую вас, Милостивые Государи, в уверенности той большой пользы, которую принесут труды людей земли в разработке начинаний Министерства внутренних дел и в полной надежде на успех вашей работы. Как вам известно, учреждение Совета по делам местного хозяйства предшествовало предначертаниям Государя Императора относительно изменения строя наших высших законодательных учреждений. Эти крупные реформы, крупные преобразования заставили забыть или во всяком случае отодвинули на задний план мысль о Совете местных деятелей, и многие думали, что Совет этот останется мертворожденным и во всяком случае обречен при новом строе существовать лишь на бумаге. Я думал иначе и в настоящее время убежден в противном. Моя мысль зиждется на том положении, что при громадном пространстве Российской империи, при разных условиях местностей, входящих в ее состав, между учреждениями исполнительными, которые разрабатывают законопроекты теоретически, и между законодательными учреждениями должно стоять еще промежуточное учреждение, промежуточная среда, оживотворяющая, вливающая живую силу в выработанные Министерством предположения. Эта мысль мне кажется тем более основательной, что при том громадном законодательном материале, который вносится в Государственную думу и в Государственный совет, эти учреждения могут осилить физически этот материал только если он чрезвычайно тщательно разработан и всесторонне освещен и проверен. Такой порядок, несомненно, целесообразен, и я думаю, что со временем он станет необходимым фактором подготовительной законодательной работы в законодательном нашем строе, который должен развиваться, конечно, по своему собственному, своеобразному руслу Я при этом разумею только законодательство, касающееся местного самоуправления, так как законопроекты иного характера касаются учреждений других министерств. Конечно, был бы другой путь для получения мнений с мест. Это путь запросов органам местного самоуправления. Но опять-таки при громадном пространстве Российской империи этот путь мне кажется громоздким и медлительным. Я убежден, что только при живом сношении с теми лицами, которые составляют законопроекты, при словесном разъяснении недоразумений, при сношении между собою лиц, представляющих самые разнообразные интересы, может быть всесторонне и правильно освещено дело. Для работ Государственной думы и Государственного совета образование предцумия без всякой политической окраски, на чисто деловых основаниях, не может не иметь большого значения. Я совершенно не отрицаю необходимости в некоторых случаях запрашивать по вопросам крупного местного значения органы местного самоуправления, но я полагаю, что это целесообразно не во всех случаях и притом лишь после того, как вопрос будет обсужден в Совете по делам местного хозяйства. Совет не должен смущаться тем, что он не имеет решающего значения. Хотя он не связывает свободу решений министерства, но мнение Совета обязательно представляется в законодательные учреждения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
