Матату незаметно для остальных щелкнул пальцами, давая Шону знак осмотреть восточные подходы к тропе. Шон, как следопыт, не имел себе равных среди белых людей. Так что Матату, чтобы не терять драгоценного времени, вполне мог доверить ему такое простое дело.
Шои расположился так, чтобы солнце оказалось между ним и интересующим его участком. Это был старый испытанный трюк, позволявший следопыту получше осветить след. Затем он сосредоточил все свое внимание на этом клочке земли, поручив скаутам прикрывать его с тыла. На них можно было положиться; он сам обучал их.
Его аж затрясло от радостного возбуждения, когда он обнаружил след. Он наткнулся на него у самого подножия утеса. Один из круглых ручных валунов, когда-то занесенных сюда горным потоком, был сдвинут с места. Он на четверть дюйма отклонился от своего обычного положения в небольшой впадине, веками служившей ему ложем. Шон на всякий случай потрогал его пальцем, чтобы лишний раз убедиться в своей правоте. Ни за что на свете он не стал бы звать Матату, пока существовала хоть малейшая вероятность ошибки.
«Этот хмырь будет неделю издеваться надо мной, если я ошибусь со следом».
Валун был размером примерно с его голову; он слегка покачнулся от прикосновения. Да, сомнений не оставалось, его недавно сдвинули с места. Шон тихо свистнул, и Матату мгновенно возник перед ним, как джин из волшебной лампы. Шону не требовалось указывать ему на свою находку. Матату тут же все увидел сам и одобрительно кивнул.
Беглецы умело скрывали свои следы, пытаясь сбить с толку погоню. Они поднялись по высохшему руслу гуськом, держась вплотную к отвесным скалам. Чтобы не оставлять следов, они перепрыгивали с одного валуна на другой, но этот, на их несчастье, слегка сдвинулся под весом наступавших на него людей.
Матату молнией устремился вперед. В сотне шагов от этого места он обнаружил след ноги раненого террориста; очевидно, она соскользнула с камня, на который он неудачно наступил, и коснулась мягкого белого песка. На песке осталась крохотная отметина. Только необычайно острый глаз мог заметить эту неуловимую разницу в цвете между песчинками на поверхности и теми, что недавно были выбиты из нижнего слоя.
Матату опустился на колени и внимательно осмотрел этот мимолетный отпечаток; затем он несильно дунул на окружающий песок, чтобы определить его рыхлость. Присев на пятки, он сосредоточенно анализировал факторы, вызвавшие различия в центре песчинок — влажность песка, угол падения солнечных лучей, силу ветра и, что самое важное, время, прошедшее с того момента, как песок был потревожен.
— Два часа, — произнес он наконец с непоколебимой уверенностью, и Шон ни на секунду не усомнился в его правоте.
— Они прошли здесь два часа назад, — доложил он Роланду Баллантайну.
— Как он это делает? — изумленно покачал головой Роланд.
— Сначала привел нас в нужное место, а теперь еще и определяет точное время. За пятнадцать минут он сэкономил нам восемь часов. Как он это делает, Шон?
— Понятия не имею, — признался Шон. — Это просто какое-то чудо природы в шоколадной глазури.
— Ну что, будем опять скакать? — спросил Роланд. Он не говорил на суахили, Шону пришлось перевести его слова.
— Играем в «скачущего зайца», Матату?
— Ндио, бвана, — со счастливой улыбкой кивнул Матату, прямо-таки расцветая под восхищенным взглядом полковника.
— Пошли четырех человек по земле, — посоветовал ему Шон. — Пусть придерживаются русла реки; возможно, наверху им удастся обнаружить след.
Роланд отдал соответствующие распоряжения, и четверо скаутов, выстроившись в небольшую колонну, стали подниматься к краю воронки. Тем временем Шон вызвал вертолет, и все остальные взобрались на борт.
Они продолжали полет на север. Но не успели пробыть в воздухе и десяти минут, как Матату забился в руках Шона и завизжал:
— Назад! Поверни назад!
По команде Шона вертолет сделал широкий круг, и Матату наполовину высунулся из люка. Он быстро вертел головой, всматриваясь в землю, и впервые за все время погони казался не очень уверенным в себе.
— Вниз, — внезапно прокричал он, указывая на длинную полоску темно-зеленой растительности, которая тянулась вдоль неглубокой продолговатой впадины прямо по их курсу.
«Алуэт» стал медленно и осторожно снижаться. Матату присмотрел посадочную площадку на дальнем конце впадины.
Теперь под ними простирались заросли густого колючего кустарника; повсюду из них торчали огромные муравьиные кучи. Это были настоящие башни из гладкой красной глины, твердой, как бетон, высотой по плечо взрослого мужчины, чем-то похожие на надгробные камни на кладбище; они усеивали всю землю, делая высадку весьма трудной и опасной.
Этот маленький засранец выбрал самую скверную зону высадки из всех возможных, разочарованно подумал Шон. Какого черта его потянуло именно в это место?
Вертолет завис в воздухе; Шон повернулся к Роланду и крикнул:
— Оружие к бою, старина! — после чего последовал за Матату. Они спрыгнули на землю, отбежав в сторону, залегли за одним из муравейников.
Он даже не повернул голову, чтобы посмотреть, как остальные скауты выбираются из люка. Он не отрывал глаз от стены колючего кустарника, обступившего их со всех сторон; держа винтовку наперевес, с большим пальцем на предохранителе, пытался пронзить взглядом эту зеленую завесу. Хотя вероятность того, что какой-нибудь террорист находится в радиусе пяти миль от зоны высадки, была совершенно ничтожна, все же меры предосторожности в таких ситуациях принимались автоматически, они вошли в привычку.
«Этих ублюдков здесь нет», — заверил себя Шон. И в этот момент каким-то невероятным, сверхъестественным образом они очутились под ураганным огнем.
Шквал автоматного огня обрушился на них с левого фланга, из гущи кустарника. Воздух вокруг наполнился оглушительным треском очередей. В считанных дюймах от его лица пули выбивали пыль и мелкие кусочки красной глины из сверхпрочной стены муравейника. Реакция Шона была мгновенной. Он перекатился по земле, занял удобную позицию и, вскидывая винтовку к плечу, краешком глаза увидел жуткую сцену, маленькое пиршество смерти.
Один из скаутов, последним покидавший вертолет, не успел укрыться от огня. В то самое мгновение, когда его ноги коснулись земли, автоматная очередь угодила ему в живот, согнув его пополам и отшвырнув назад шага на три. Пули, вылетая из его спины, превратили тело в бесформенный мешок. Они вытянули за собой его кишки и развеяли их по ветру тонкими розоватыми полосами, замутняя чистый, пронизанный солнечным светом воздух. Затем он рухнул в кустарник и скрылся из виду.
