на ноги, используя свое плечо, чтобы вытереть кровь, капающую на мою верхнюю губу. "Я думаю, ты знаешь, почему".
Между нами прошел взгляд, потому что она знала, о чем я говорю. Она была его свободным концом. Единственный человек, который знал, что они организовали, чтобы отправить моих друзей и меня в тюрьму все эти годы назад.
"Это место стоит денег", — возразила она.
"У его новой жены их много".
У нее? Я никогда с ней не встречался.
Но я возразил. "Он бы сэкономил деньги и убил меня, если бы действительно думал, что я представляю угрозу".
"Убил бы?" спросил я. "В своей голове, я полагаю, он думает, что любит тебя. Как Гумберт Гумберт". А потом я пожал плечами. "Возможно, он хочет преподать тебе урок. Заставить тебя страдать".
К моему удивлению, в ее глазах промелькнуло веселье. "Потому что он так меня любит, да?".
Типичный обидчик. Он никогда не ненавидел ее, так же как мама Деймона никогда не ненавидела его, и никто из нас никогда не ненавидел Рику, когда мы крали ее наследство, похищали ее семью и сжигали ее дом. Больной разум видит только свои собственные намерения, и все, что делали они, и все, что делали мы, оправдывало конец.
Путь к тому, кем мы хотим быть, в лучшем случае извилист. Все было оправдано, потому что мы все были жертвами в нашей истории.
"Нет никого, кого мы заставляем страдать больше, чем тех, кого мы любим", — подхватил Айдин.
Его рука лежала на моей, наши кулаки скрежетали друг о друга, когда мы пытались освободиться, но я смотрел на Эмми, на ложбинку между оливковой кожей ее грудей и подтянутым животом, и я почти чувствовал ее в своих руках.
Она была так близко. Ты все еще хочешь обнять меня? Я долго и напряженно моргал, пытаясь отогнать набухание в паху.
"Хочешь знать, что я сделал, чтобы попасть сюда?" спросил Айдин. "Ужасное дерьмо, которое я устроил?"
Она смотрела на него, и, несмотря на прохладный воздух, легкий слой пота покрыл мою шею и грудь.
"Я отказался… жениться", — ответил он. "Вот и все".
Глаза Алекс опустились, и она выглядела так, словно хотела оказаться где-нибудь еще.
"И я могу выйти в любое время, когда захочу", — продолжал Айдин. "Как только я соглашусь".
На самом деле я этого не знал, но это ничего не меняло. Я знал об Айдине до того, как приехал сюда. Он часто бывал в Меридиан-Сити, и мы часто посещали одни и те же клубы и вечеринки, хотя никогда не встречались.
"Ты думала, я кого-то убил?" — поддразнил он Эмери. "Может быть, трахнул мою сестру?"
Возможно, из всех нас его послали сюда за наименьшим, но он был способен на большее, потому что узнавал людей почти сразу после знакомства. Так было с Рори, Майкой и Тейлором. Даже я пробыл здесь гораздо дольше, чем нужно, потому что он оказался слишком сложным для маневра.
"Моя будущая жена красива, умна, она из правильной семьи", — говорил он. "Идеальная супруга и мать, вокруг которой можно построить мою жизнь. И я был полностью согласен… до одной ночи".
"Художница…" сказала Эмми.
Я вскинул глаза, посмотрел между ними и увидел, как он кивнул.
Художница? Откуда она знает об этом?
"Чем она занималась?" спросила Эм.
Он уставился на женщин, и я проследил за его взглядом: и Эмми, и Алекс выглядели так красиво, что я мог поклясться, что вернулся в свою старую комнату в родительском доме, уютно устроившись в своей чертовой кровати, когда утренний свет нагревал простыни.
"Это", — ответил он.
Подбородок Алекс лежал на плече Эмми, и она скользила пальцами по ее обнаженной талии, лаская ее.
"Это?" поддразнила Алекс.
Айдин и Алекс смотрели друг на друга, не мигая, а пульс в моей шее пульсировал быстрее.
"Я просто смотрел на нее через экран компьютера, — сказал он, словно в трансе, — и мне показалось, что моя кожа разрезалась, выпустив все это давление, которое я привык ощущать всю свою жизнь". Его грудь поднималась и опускалась с каждой секундой все быстрее. "И я наконец-то смог дышать, видеть цвета и прочее. Мне стало жарко, и мир вдруг стал выглядеть совсем по-другому, потому что…"
Он сглотнул, когда Алекс провела рукой по животу Эмми, мягко и нежно прикасаясь к ней. Эм застыла, но через мгновение расслабилась и прижалась к Алекс, приглашая ее к себе.
"Потому что ни одно лезвие не режет так глубоко, как что-то настолько прекрасное", — прошептал он.
Порезы… Я перевел взгляд на татуировку, которую сделал на его плече. Следы когтей навечно впились в его кожу.
"У нее были такие глаза". Он уставился на Алекс, испуганно и отчаянно. Как будто воспоминания причиняли боль. "Я клялся, что могу дотянуться до нее через экран и потрогать, как она смотрела на меня и заставляла все остальное исчезнуть. Мне было все равно, что я потерял, чем рисковал, — сказал он ей, — я должен был заполучить ее".
Я взглянул на Эмми, вспоминая, какой упрямой она мне казалась, но на самом деле она просто имела смысл, и я обижался на нее за это. Мы были частью двух разных миров, моим друзьям было бы трудно с ней, я был общительным и любил находиться среди людей, а она предпочитала быть одна. Мы были такими разными.
Но эти моменты, например, когда я держал ее на руках в театре, подтвердили то, что я уже знал.
Это будет того стоить.
"Но когда я наконец набрался смелости и взял ее на руки, она выжила без меня", — объяснил Айдин. "Это было больно. Я разрывал себя на части в своей голове, сходил с ума, а она… она позволила всем получить часть того, что было моим. Я был воспоминанием. Я не имел значения".
"И она была шлюхой из-за этого", — сказала Алекс.
Он смотрел в глаза Алекс, пока она тянула одну из бретелек лифчика Эмми вниз по плечу, и
