— Я тебя понял… — начал он и потянулся…
— Эй-ей! — раздалось у него за спиной. К нам быстрым шагом приближались Том с Фа. Рутберг, а это именно он привлек наше внимание, крикнул еще издали, — Как раз вы нам и нужны!
Ир раздосадовано выдохнул и отступил в сторону. Вот так всегда, только уединишься с любимым человеком (да-да, я помню, что он у меня не совсем человек) в таких удобных кустиках, и тут найдут и прервут на самом интересантом месте. Судьба — злодейка, чтоб её!
В итоге мы расположились на одной из скамеек, которые в университетском парке, как я давно уже заметил, обнаруживались, порой, в самых неожиданных местах. По какой логике их тут расставляли, понятие не имею. Хотя, готов предположить, что изначально, они как и полагается приличным скамейкам стояли каждая на своем участке той или иной аллеи с заранее известным интервалом от других таких же. Но потом в парк ворвались студенты и начали эти самые скамейки перетаскивать с места на место. С местными магическими возможностями и природной силой некоторых представителей халярских рас, это было делом двух минут. Так что теперь в стройных рядках скамеек, украшающих аллеи, то и дело просматривались ощутимые пробелы. Но вернуть все к первоначальному виду никто не спешил. Похоже, когда-то уже пытались и не преуспел. Студенты, что с них возьмешь? Так что найденное нами местечко было относительно уединенным. Мы с Иром сели, Том остался стоять позади нас рядом с деревом, в которое упиралась спинка скамейки, и оперся на нее обеими руками, а Фа сел перед нами прямо на траву, скрестив ноги по-турецки. С его смуглой от природы кожей и головным убором, больше всего напоминающим мне чалму, наш ифрит, на мой скромный взгляд, выглядел настоящим сыном пустыни.
— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил я у Фа.
Конечно, нас окликнул Том, но я сразу догадался, что искал он нас в первую очередь для своего друга-ифрита. Просто сам Фа был, по моему личному убеждению, существом весьма застенчивым и мягким. И только в экстренных ситуациях мог проявить настоящую твердость. К тому же, он явно осознанно позволял Тому вести себя с ним несколько покровительственно. Чем Рутберг, то ли понимая, что делает, то ли нет, беззастенчиво пользовался. При этом лично я был вовсе не уверен, что Фа на самом деле копейка в копейку такой, каким хочет казаться. По-моему, он когда-то был так ошеломлен тем доверием, которое оказал ему Том, когда смело принял на себя его огонь и не отдернул руку, испугавшись обжечься, что готов был на все, чтобы зародившуюся между ним дружбы продлить и приумножить. Поэтому стал при нашем Томе, с его бурным нравом, типичным Санчо Пансе, с той лишь разницей, что про ифрита смело можно было сказать, в тихом омуте черти водятся.
Фа вздохнул и ответил:
— Я хотел обсудить некоторые трудности взаимопонимания, которые могут возникнуть, когда мы отправимся в турпоход. — Последнее слово в исполнении местного обитателя несколько выбило меня из колеи, и я невольно хмыкнул.
— От Геннадия подхватили названьице?
— А от кого еще! — откликнулся сзади Том.
Я даже оборачиваться не стал. Вспомнил, как иномиряне обошлись с моим соотечественником, откорректировав его память, и, как не странно, в очередной раз огорчился, что все так произошло. Но поспешил выкинуть все из головы. Как говорится, сделанного не воротишь.
— Ладно, и что там за трудности?
— Помнишь, я вам уже как-то говорил, что у нас нет женщин… — осторожно начал Фа. Я вздохнул, догадавшись, что же его так сильно волнует на ниве непонимания.
— Фаль, я ведь не дурак. И остальные, уверен, тоже далеки от этого эпитета. У вас не женщин нет, у вас в принципе нет разделения на пол, я правильно понял?
— Правильно, — удивленно откликнулся смуглокожий пустынник, — Но как ты…
— Просто догадался, — отмахнулся я. — То как ты выглядишь сейчас — всего лишь, ну скажем так, маскарадный костюм, маска. При желании ты мог бы превратиться и в девушку, никакой бы принципиальной разницы для твоего самоощущения не было.
— Но обычно мы превращаемся только в мужчин.
— Вполне разумно. Если эта ваша пустыня такой суровый край, каким я его себе представляю, то одинокому путнику-мужчине в любом случае спокойнее бродить по ней, чем женщине.
— Да. Но, когда мы все вместе и опасаться нечего, все равно предпочитаем именно мужское обличие.
— Глупости. Мне хочется верить, что когда вы все вместе, вы ходите без личин.
— В доме да, но… — Фа запнулся и кивнул, — Да, ты прав. Только если вынуждены показываться кому-нибудь из холодных.
— Холодных? — заинтересовался Том, с которым данную тему Фа, по всей видимости, тоже не обсуждал.
— Так они называют всех нас, — вмешался Ир и обратился к Фалю, — ты совершенно зря волнуешься. Забыл уже, что благодаря тебе у меня есть огненное мерцание?
Фа ответил ему недоуменным взглядом. Тут уж решил пояснить я.
— Он тебя читал, Фа. Если после этого ему еще и мерцнуть в одного из вас удалось, значит, он теперь знает о вас не меньше, чем ты сам, усек?
— Серьезно? — недоверчиво выдохнул Том.
Ир только хмыкнул.
— Значит, я могу рассчитывать, что вы, если что, сможете объяснить некоторые нюансы остальным? — спросил ифрит нас с Иром.
— Почему мы, а не ты сам? — поинтересовался я.
— Потому что мне кажется, у вас это лучше получится, — мягко отозвался тот.
— Ну, раз кажется, будем стараться, — постановил я и мы разошлись.
Гонять мяч в компании Ира и командоров, которые бросили свои команды на попечения капитанов и присоединились к нам на краю поля, оказалось неожиданно приятно. Все трое эльфов (несмотря на то, что по утверждению Каравая весь университет теперь знал, что Ир мерцающий, тот предпочитал появляться на людях в привычном образе светлого эльфа) каким-то хитрым Макаром умудрялись подстроиться по меня, и я не чувствовал себя ущербным в их компании, за что им огромное спасибо. Ну, а после, на меня опять навалились привычные дела, и даже наличие новоназначенного заместителя не особо спасало. Так что неделя пролетела незаметно. И ранним утром в субботу мы с ребятами через портал, который выстраивали прямо в поселение ифритов под личным руководством ректора Ви'Хольма, отправились в турпоход. И меньше всего я мог ожидать, что наши огненные друзья живут в своем оазисе с таким размахом.
Пустыня, вечное солнце, редкая тучка заслоняет его, и на фоне всего этого стеклянные дома, переливающиеся всеми цветами радуги. Неудивительно, что у меня сразу зарябило в глазах.
— Это… что? — вырвалось у меня еще до того, как к нам успела подойти встречающая делегация.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
