Я услышала эти голоса и тотчас забыла о них, неведомой силой влекомая к загадочным огням и забывшая обо всем на свете.
Там точно живет семья с Новогодней открытки!
По коже пробежала мелкая дрожь. И только запястье ласкал странным теплом серебряный браслет. Может быть, только благодаря ему я потом соблюдала остатки разума, когда как Зарецкий казался заколдованным.
А дальше все происходило, как в тумане – и в прямом, и в переносном значении этого слова. Это был словно сон, в котором я ничему не удивлялась, сон, который дарил сказку и который забирал в обмен на нее реальность.
Мы шли по снегу, утопая в нем по щиколотку, а кое-где едва ли не по колено, следом за птичкой и смотрели на нее совершенно счастливыми глазами. Лес не пугал нас, деревья изредка словно расступались, давая нам возможность пройтись. Пару раз я запиналась, но Яр не давал мне упасть.
- Как ты думаешь, кто там живет? – возбужденно спросил меня Ярослав, не выпуская мои пальцы из своих. Было холодно, но мы не обращали на это внимание. К тому же на расе, в отличие от леса, было куда более морозно. Чудеса…
- Большая семья, - уверенно отвечала я. Почему-то в лесу было необыкновенно светло. Ах, это же из-за снега, скрипящего под ногами, луны и звезд… Изредка, правда, из-за деревьев выплывал кусками туман, но птичка знала, куда нужно лететь.
- Да ну, нет, там живет художница, - мечтательно сказал Яр, не отрывая взора от огоньков. – Талантливая известная художница, которая уехала ото всех в лесную глушь в поисках вдохновения. Чтобы остаться наедине с природой и подальше от людской злобы, зависти, глупости…
Я насмешливо покосилась на него, но ничего не сказала. Ведь я знала, что это не так.
Огни приближались. Кажется, мы пришли к цели нашего небольшого импровизированного путешествия. И оказались на круглой лесной заснеженной полянке, в центре которой высился деревянный дом – большой, надежный, с двумя этажами, с верандой, просторным балконом над ней. Из трубы валил дым – значит, там есть печка, такая же большая, теплая… Окна на первом этаже гостеприимно светились. В ближайшее, справа от двери, наполовину занавешенное шторой из тяжелой светло-голубой ткани, я и заглянула. Кажется, это было окно гостиной комнаты, потому что мой взгляд выхватил кусок дивана и картин на стене.
Наша птичка-путеводитель взлетела на перила балкона.
Этот дом был почти такой же, как я представляла в своих фантазиях. Ну, конечно же, я была права. Только ставен не было.
Заледенелые травы вновь тоненько зазвенели, но я не расслышала их. Мне и не хотелось. Однако, повинуясь непонятно порыву, я подняла взгляд наверх, и мне показалось, что в темноте окон второго этажа мелькнули два тусклых огонька – если бы они, конечно, могли жить в чьих-то глазах.
- И правда дом, - заворожено уставился на крепкую дверь Ярослав. – Пойдем?
- Пойдем, - согласилась я. Мы поднялись по лестнице в несколько ступеней и, оказавшись на крыльце, постучали в дверь.
- Иду! – раздался бодрый женский голос, приглушенный стенами. – Иду-иду!
- Отлично! – возликовал Ярослав и вдруг, поднеся наши сцепленные в замок руки, прижал тыльную сторону моей руки к своей холодной щеке.
- Настя, - сказал он мне. – А ты бываешь классная.
Я ему улыбнулась.
Дверь распахнулась, и перед нами возникла пожилая благопристойная женщина в домашнем длинном платье, теплой шали на плечах и седыми волосами, собранными сзади в пучок. Лицо у нее было простое, в морщинах, но миловидное и улыбчивое. Тусклые голубые глаза с удивлением рассматривали нас. У ног ее крутилась пятнистая кошка с куцыми усами.
- Вам чего, ребята? – спросила хозяйка дома. Из двери потянуло запахом свежеиспеченных булочек и какао. Ярослав сглотнул. Кажется, он голоден. Да и я бы не отказалась от чашечки горячего какао или кофе.
- У нас не работают мобильные телефоны, - начала я. – Можно, мы вызовем от вас такси?
- Конечно-конечно, - засуетилась женщина. – Проходите-проходите, не стойте на пороге, нечего в дом холод запускать, у меня натоплено…
- Пойдем, - шепнул мне Ярослав.
Белокрылая птичка прочирикала что-то на прощание, слетела со своего места и унеслась в лес. Когда за нами захлопнулась дверь, мне показалось, что вместо радостного чириканья я слышу злорадное довольное уханье.
Холод, снег и темнота остались позади.
Мы оказались в небольшом холле с пятью дверьми и лестницей, ведущей наверх, в темноту.
- Проходите, ребята, - сказала хозяйка, сильнее закутываясь в серую шаль. – Тапочки возьмите, а обувь на полочку ставьте. Вы как сюда попали?
- Птичка привела, - радостно доложил плененный домом Зарецкий. Однако у меня все же оставалась способность мыслить, а потому я сказала тут же:
- Огоньки увидели с дороги.
- С дороги-и-и? – протянула она. – А куда дорога ведет?
Вопрос почему-то не показался мне глупым, и я честно ответила, куда.
- Вот как, - засияли ее тусклые глаза. - Ну, хорошо, проходите. На улице похолодало так и снегом все замело. Может быть, горячего чаю хотите? Или какао? Я только что сварила, - засуетилась женщина, распахивая перед нами одну из дверей, ведущую как раз в ту самую гостиную, которую я видела из окна.
Первым в комнату продефилировала пятнистая кошка, в холле презрительно нас рассматривающая, следом зашагал почти счастливый Ярослав, затем в гостиную ступила и я, а последней была хозяйка дома, которая почему-то улыбалась.
Большая светлая комната, люстра с канделябрами, коричнево-ореховые тона убранства, полосатые обои, мягкий ковер с замысловатым восточным узором под ногами, картины в больших рамах – все выглядело также благопристойно и уютно, под стать пожилой хозяйке.
- Присаживаетесь, - указала она нам на диванчик у стены, справа от камина, а сама села в кресло слева от него, расположившись напротив нас. Между нами был низенький кофейный столик.
Кошка запрыгнула на комод, уставленный фигурками, статуэтками и вазочками, и притаилась около больших прямоугольных часов на кривых ножках, время на циферблате которых я так и не смогла разглядеть, сколько не старалась.
Мне нравилось здесь все, кроме этих часов. Чем больше я на них смотрела, тем больше в душе моей росло раздражение.
- Вас как зовут-то? – спросила женщина ласково. – Я Юлиана.
- Красивое имя у вас, - вырвалось у Зарецкого. – А я Ярослав.
- Настя, - представилась я, наслаждаясь теплом. Руки и ноги горели – отходили от холода.
- Приятно познакомиться. Вы – пара? – вдруг хищно посмотрела она на нас, я моргнула и поняла, что мне это показалось.
- Нет, она мне как… как сестра, - помедлил с ответом Яр.
- М-м-м, жалко, - поскучнело лицо у Юлианы. Или мне опять показалось?
- Почему жалко? – спросила я.
- Когда пара… Тогда веселее, - неопределенно ответила она.
- А вы одна тут живете? – разглядывал стены Зарецкий. Кажется, картины привлекли его внимание больше, чем мое.
- Одна, милый, одна, - покивала головой женщина. Эх, жаль, что моя фантазия – что в доме живет дружная семья, не осуществилась. Но я нисколечко не расстроилась.
- Вам не страшно? – вырвалось у меня. – Одной, в лесу… У вас даже забора нет.
- Да кто ж меня тронет, - рассмеялась непонятно чему Юлиана. – Живет в глухом лесу одинокая женщина, с которой нечего взять. Кому я нужна, милая? Ох, что ж я сижу, - спохватилась она. – Надо ж вас горяченьким напоить. Вы что хотите, какой или чай? У меня и вкусненько всего много.
Мы дружно выбрали какао, и Юлиана неспешно удалилась в кухню. Кошка осталась на месте и ее зеленые недружелюбные глаза следили за каждым моим движением
Яр поднялся с дивана и принялся рассматривать картины на стене, заложив руки за спину.
- Ну как тебе тут? – спросила я его.
- Здорово, - ответил он мне. – Такие картины замечательные. Как она рисует!
- Замечательные? Рисует? – подняла я бровь. Хоть в живописи я не разбиралась, но среди них увидела пару репродукций. Может быть, она сама и делает копии знаменитых картин, а Яру это нравится. Ах, пусть так. Главное, что тут тепло и сейчас нас напоят душистым… А, нет, не чаем, какао.
Но стоило мне расслабиться и погрузиться в уютную атмосферу дома, как кошка вновь строго на меня посмотрела своими зелеными глазищами и повела ушами.
Вскоре в гостиную вернулась, семеня, Юлиана с подносом, а потом еще с одним и еще. Она принесла не только какао, но и горячи шоколад, ароматно пахнущий чай с травами и много-много сладостей – от конфет и мармелада до свежеиспеченных булочек и щербата. Весь журнальный столик был заставлен едой. Тарелочки и чашечки едва ли не падали на пол.
Глаза Ярослава загорелись, как у мальчишки, едва он увидел все это пиршество. Я тоже заинтересовалась подношениями хозяйки.
- Угощайтесь, - хитро улыбнулась хозяйка дома.
Ярик тотчас принялся что-то жевать. Господи, какой же он мальчишка еще. Я погладила, совсем того не стесняясь, его по волосам. Яр тоже ничуть не смутился и улыбнулся мне.
