- Вот сука! – все поняв, вскочила эмоциональная Даша. Она часто употребляла бранные выражения. – Она у тебя совсем чокнутая, что ли?!
- Есть такое.
- Вот же, а! Бывают такие ненормальные!
Дашка подскочила и обняла Настю, правда быстро отстранилась – чтобы не заразить ее.
- Слушай, может тебе от них свалить? – спросила она жалобно.
Настя с какой-то взрослой печалью посмотрела на подругу.
- Не могу. Мне некуда.
- Совсем-совсем?
- Совсем.
- А давай я родителей попрошу, чтобы ты с нами жила? – вдруг предложила Даша.
- Ты что, - почти испугалась Настя. – Не надо! Но спасибо, что беспокоишься обо мне. Правда. Пока что я ничего не могу поделать, просто надо подождать, - туманно добавила она.
- Такое чувство, что тебе не пятнадцать, а все сорок пять, - вздохнула Дашка.
- Какая есть, - пожала плечами Настя. Она взглянула на настенные часы необычной стекающей формы, чем-то напоминающие по форме часы с известной картины Сальвадора Дали «Постоянство памяти».
- Мне пора, Даш, - сказала с сожалением девочка с высоким хвостом, поднялась и взяла со спинки стула аккуратно сложенный пиджак.
- Да ты же недавно только пришла! В первый раз в гости пришла и уже уходишь!
- Я отпросилась у классной с нескольких уроков, потому забежала. После занятий мне сразу надо идти домой.
- Зачем это?
- Я наказана. Могу ходить только в школу и на дополнительные занятия. Рита узнала, что в ту субботу мы с тобой ходили на дискотеку, - вдруг хмыкнула Настя. – Теперь играет в крокодила. Никуда ходить больше не разрешает.
- Жа-а-алко, - протянула Даша. – В смысле ее жалко, совсем у тетеньки с головой не ладушки. Слушай, а она заставляет тебя там убираться с утра до ночи или еще как-нибудь наказывает?
- Нет, что ты, - засмеялась Настя. – Она по части моральных страданий.
- А отец?
- Что отец?
- Он как относится к тому, как с тобой себя мачеха ведет? Он…
- Он все время работает, - оборвала подругу Настя.
- Понятно. Как сможешь, приходи ко мне еще, ладно? Я познакомлю тебя со своим братом, - она вдруг хихикнула. Настя удивленно посмотрела на Дашу. – Он на твоего красавчика с фотки похож – тоже брюнет высокий. Зовут Егором. Знаешь, какой добрый? Командовать ни за что не станет! Он, правда, тебя старше, ну да ладно.
Болтая, девочки пошли к холлу. Настя натянула ветровку, надела туфли на низком каблучке, взяла сумку, а Дашка стала открывать дверь и едва не попала по лбу высокого для своего возраста светловолосого мальчишки с совсем еще детским шкодливым лицом и с ранцем за спиной.
- Дура! – заорал он на Дашу. – Чуть по лбу не попала!
- Ты как со старшей сестрой разговариваешь, шпендик?! – возмутилась та.
- Кто шпендик? Кто шпендик, ты, великовозрастная балбесина?! – не полез за словом в карман мальчишка. Тут он заметил Настю, поздоровался и поутих, лишь злобно сверкал своими большими светло-зелеными – как у сестры глазами.
- Проходи и шуруй обедать, мелкотня, - объявила Дашка. – Мой младший брат, - пояснила она Насте. – Вреднючий, просто кошмар. Мама в этой четверти из-за него уже раза четыре в школу таскалась.
- Три, - поправил ее брат, стаскивая кроссовки и раскидывая их как попало.
- Значит, скоро будет четвертый, - ничуть не сомневалась Даша. – Ярочка в последний раз чего учудил, - смеясь, поведала она подружке. – С пацанами повадился бегать к женской раздевалке и вместо того, чтобы подглядывать, куковать стали в скважину и орать: «А я все вижу!». Их физрук поймал и за шкварники к классухе притащил. Малолетние дурики.
- Тупица обезъяноподобная, - наградил сестру нелестным эпитетом Ярочка и, счастливо избежав тумака, с хохотом унесся в ванную комнату.
- Ужасный ребенок, - пожаловалась Дашка. – Все время к девчонкам пристает. Наверное, бабником вырастит.
- Зато у вас весело, - сказала Настя искренне. – Ладно, я пойду. Пока!
- Пока, Реутова! Ты классная!
Дверь захлопнулась, и Настя направилась к лифту.
- Это кто? – выглянул из-за угла Ярослав.
- Подружка моя, Настя. Со школы. А что? Понравилась она тебе, что ли? – рассмеялась Даша. – Она хорошая, умная.
- Ну, ничего так, - важно покивал мальчик. – Вроде с головой получше, чем у тебя. Будет моей сто восьмой женой, за меня учиться.
- У тебя там что, уже и гарем есть? – поразилась старшая сестра и расхохоталась, и пока брат обедал, с омерзением вылавливая из тарелки с супом лук, подкалывала его насчет Насти.
Мелодия звонко разливалась по всей комнате.
- Ты лучше стала играть, - с улыбкой сказала я.
- Спасибо. А ты не разучилась, - ответила мне Даша. – С тобой здорово играть. Но пока есть возможность, я бы хотела тебе кое-что передать. Главного я сказать не могу, но вот помочь…
Она зачем-то убрала руки с клавиш, немало этим расстроив меня – я хотела играть всегда! - встала, подошла к шкафу и вытянула какую-то книжку с полки.
- Возьми.
Я продолжала играть в одиночестве, не обращая на нее внимания.
- Возьми! – настойчиво повторила она. – Давай же! Настя, это важно!
Нехотя я все же последовала ее примеру и оторвала руки от клавиш. Прекрасный звук исчез, и лишь мелодия музыкальной шкатулки, пол которую танцевала балерина, наполняла комнату.. И вместе с ним стал меркнуть солнечный свет, льющийся из окна, мебель стала менять очертания, и весна куда-то пропадала, уступая дорогу тревожно ревущей за окном зиме.
Вместо трав стало пахнуть молоком.
- Что это? – не поняла я. Мне хотелось играть дальше, дальше, дальше..
- Это то, что тебя спасет, Настя, - серьезно сказала мне Даша, сдув волосы с лица. Она тоже стала медленно таять в воздухе. – Быстрее, она идет! Смотри же!
Я глянула на книгу: темно-зеленая обложка с золотым теснением, чуть больше ста страниц, кажется, есть иллюстрации. «Сказки братьев Гримм», - было написано на книге готическим вытянутым шрифтом. Я раскрыла ее на первой попавшейся странице и к своему удивлению попала на сказку под названием «Гензель и Гретель». История о девочке и мальчике, которые попалили в дом к ведьме, желающей их съесть…
Она хочет нас усыпить и…
Музыкальная шкатулка все играла, но с каждой нотой все тише и тише. Книга стала исчезать – как и Даша, которая почти уже растворилась в воздухе и улыбалась, глядя мне в глаза.
Я слышала шаги хозяйки дома.
«Тук-тук-тук-тук-тук», - стала стучать шкатулочка, забыв свою мелодию. И она стучала в такт моему сердцу. Балерина смотрела на меня с такой невыразимой печалью, что я не выдержала, захлопнула крышку и засунула шкатулку в карман кардигана, а после поспешно захлопнула крышку рояля и отскочила подальше от него
Дверь медленно открылась.
- Что ты тут делаешь, девочка? – спросила Юлиана. Я нервно обернулась, и слова застряли у меня в горле. Наверное, если бы все это была реальностью, а не подобие сна, я закричала бы от страха.
Передо мной стояла все та же пожилая женщина с приклеенной улыбкой и в серой шали, только вот кожа ее сморщилась, волосы с благородной сединой пропали, обнажив лысый череп с непонятными татуировками, тонкие длинные губы были неестественно красными, словно выкрашены гуашью, а крохотные глазки с глубокими тенями под ними, которые казались едва ли не черными провалами, светились тускло-желтым светом.
И я сразу поняла, что с трассы мы видели не свет дома. Мы видели отблески ее чудовищных глаз. Она заманила нас к себе.
Тень, что отбрасывало это чудовище, тянуло ко мне свои скрюченные пальцы.
«Господи, помоги, - взмолилась я про себя, чувствуя, что попала в какой-то кошмар. – Что же делать?».
Облик Юлианы вновь изменился, и передо мной опять стояла обычная пожилая женщина. Но теперь-то я знала правду! Она – ведьма. Заманила нас к себе, как в той сказке… Птичкой.
- Я хотела попасть в уборную, а попала сюда, - сказали сами собой мои губы. Мне, непонятно как, удалось сдержать свои эмоции, и вести себя, как обычно. Потому что я знала – пока эта ведьма не догадывается о том, что знаю я, у меня и Яра есть возможность выбраться отсюда.
Браслет на мгновение стал теплее, подбадривая.
Та, что называлась красивым именем Юлиана, в упор глядела на меня.
– Представляете, пролила пол кружки какао на себя, - я смущенно указала на свое все еще влажное платье. – И так спать хочется, - хорошо получилось изобразить жалобу мне. Почему-то я знала, что ей понравится, когда я скажу, что мне хочется спать. А спать ну никак нельзя. Только вот Ярослав спит…
- Ты не туда зашла, милая. Ошиблась дверью. Давай, я покажу тебе уборную, - сказала Юлиана, одарив меня пронзительным взглядом, но, кажется, ничего не заподозрив. – А потом ты пойдешь спать. У меня есть две замечательные кровати наверху. Теплые, мягкие, с пуховыми одеялами. Мигом уснешь, деточка.
Она обвела тускло-голубыми глазами комнату, словно удостоверяясь, ничего ли я не трогала. Пропажу шкатулки ведьма не заметила.
А я думала только о том, как мне разбудить Яра и выбраться прочь отсюда.
