дотянулся. Схватив рукав и выдернув его из проема между станками, он извернулся и направил струю воды прямо в разверстую глазницу монстра.
Своевольный рукав вырвался почти сразу, но одного короткого мгновения, что Томми его удерживал, хватило. Пенящийся и бурлящий грязно-бурый поток грохоча залил треугольный глазной проем гигантской тыквы. Огонь с шипением погас, и голова монстра снова погрузилась в облако пара.
В тот же миг Пугалище словно выключили — оно вдруг просто прекратило жить.
Гигантский деревянный монстр рухнул на пол. Его голова с грохотом приземлилась в десяти футах от мальчика, треснула и раскололась на части. Занесенные уже было над Томми руки безвольно обвисли и опали, едва не погребя его под собой. Жизнь ушла не только из Пугалища: прочие тыквоголовые остановились и замерли кто где стоял.
Туча пыли и опилок заволокла собой все кругом.
Фабрика погрузилась в некое подобие тишины. Лишь вода с шипением вырывалась из рукава. Тот больше не дергался: на нем всем своим весом лежало дохлое Пугалище. Где-то, под одним из станков, выл на одной ноте в очередной раз облитый Утопленник, должно быть, пытающийся понять, почему и за что с ним так мерзко поступили. В стороне слышалось ворчание и чихание тролля. Он пытался выбраться из-под покореженной руки павшего главаря деревянных солдат.
Томми вздохнул и закрыл глаза. Как же приятно было вот так просто лежать. Никуда не идти, никому не противостоять, никого не спасать… Просто лежать на мягких опилках, не думая о ведьмах, пугалах и обо всем остальном…
Неужели все и правда закончилось?
И тут его посетила пугающая мысль. Пусть ему все удалось, пусть он победил пугал и всех спас, но все же он труп — самый настоящий покойник! Мама его точно прибьет!
…Здоровенное двухголовое пугало перегородило своими обломками дверь, и сдвинуть его не представлялось возможным, по крайней мере сейчас.
Виктор все пытался оттащить дохлого тыквоголового в сторону, но тот был настолько тяжелым, что даже и не думал сдвигаться. Виктор сжимал зубы, хрипел и через невероятную боль в сломанной руке тянул и тянул. Никто не мог ему помочь.
Саша лежала без сил на полу. Клара плакала. Опустив лицо в ладони, она боялась убрать руки и взглянуть на то, что осталось от мистера Гласса. Фред прижимал к себе Мари и целовал ее — та еще дышала, и он боялся, что если хотя бы на мгновение отпустит жену, то потеряет ее навсегда. Все его губы уже были в золе, но до сих пор, казалось, лишь его поцелуи заставляют сердце жены биться…
— Ну же, ну, давай же!
Виктор тянул прочь двухголового, пытаясь освободить проход, но сил уже не было. А к нему шагала, громыхая деревянными ступнями, очередная злобная тварь с ножом в руке.
— Клара! — закричал Виктор, но та не слышала. Она продолжала рыдать над рассыпавшимся на тысячи крошечных зеркальных осколков телом Лукинга и искренне, горячо, просто до безумия желала, чтобы все закончилось быстрее. Чтобы приближающийся к ней монстр с четырьмя руками разорвал ее на куски или раздавил ей голову и она бы просто перестала существовать, перестала бы чувствовать…
Еще одно пугало подошло к Фреду и Мари и подняло свои крюки…
— Ну же! Давай! — закричал Виктор и, заревев от натуги, потащил двухголового прочь от двери. Тот начала поддаваться. Еле-еле. Дюйм, два…
И все же он не успел.
— Ви-и-ик! — закричала Саша.
Деревянные пальцы схватили его за плечо.
Виктор повернул голову… нож схватившего его пугала уже несся к его лицу.
Виктор замер.
И вдруг время словно встало. Звуки умерли. Жизнь перед глазами не пронеслась, но кое-что там все же возникло:
«…Это кто у вас? Дрозды? Хотя они больше похожи на маленьких воронов…»
«…Здравствуй, кроха Крис. Я тоже очень рад тебя видеть, но обниматься с дорожной сумкой в руке, знаешь ли, не очень удобно…»
«…Тогда кто же вы такой, если не садовник?»
«…Проклятая кейлех…»
«…Это не хлам! Это антиквариат! Пришибленная ты истеричка!»
«…Так как ты узнал, что я собираюсь приехать, дядюшка?»
«…Почему вы говорите так, будто мой отец мертв?»
«…Быть беде…»
«…Погляди-ка, папочка: у нас гости! Молодой мистер Кэндл пришел нас навестить…»
«…Запись идет, мисс Кэндл. Вы собирались что-то рассказать…»
«…Кстати, ты ведь знаком с моей невестой? Конечно, еще раз знакомить вас было бы глупо, учитывая вашу… кхм… несчастливую историю…»
«…Вы ведь хотите сбежать? На взморье. Муир… как там было дальше?.. Которое сыто и голодно одновременно…»
«…С того самого момента, как ты приехал, ты ведешь себя как законченный идиот. Все время играешь в драму, что-то разнюхиваешь, ходишь везде со своим этим нелепым страдальческим выражением на лице. Что ты здесь делаешь на самом деле?»
«…Я не ненавижу тебя, мальчик. Я просто злюсь на тебя, разве не понятно?»
«…Я всегда в своем уме. Хотя кого я обманываю…»
«…Пей, и пусть уйдет человек! Пусть Древний Дух восстанет вместо него!»
«…Я — нечеловек мистера Ива…»
«…Тетушка Скарлетт найдет отца и освободит его…»
«…Вы кое с кем поговорили. А затем вас убили. Бывает…»
«…Я тебя нашел… Она солгала. Я тебя нашел…»
«…Мы с тобой все-таки похожи…»
«…Саша…»
Виктор закрыл глаза и вдруг понял… Он там, где и должен быть. Именно в тот момент, когда и должен быть. И все идет, как и должно идти. Он раскрыл все тайны, вывел всех на чистую воду, узнал намного больше, чем хотел узнать. Он нашел ее. Хотя и не надеялся. И все то, что произошло за одну лишь последнюю неделю, оказалось настолько поразительным, фантасмагорическим и невозможным, что ему самому не верилось в то, что это все приключилось с ним самим, а не с персонажем какой-нибудь странной книжки. Вот тебе и «Загадки Хэллоуина. Что скрывают чертовы тыквы?». Черт, могла бы получиться просто невероятная, просто замечательная история, но…
Дыхание перехватило.
Треск.
Скрежет.
— Ах…
Кажется, это пораженно выдохнула Клара.
Виктор открыл глаза… медленно повернул голову. Он не сразу понял, что происходит. Пугала по-прежнему были со всех сторон, а нож схватившего его тыквоголового замер в каком-то дюйме от его глаза.
Отстранившись, Виктор вырвал плечо из деревянных пальцев. Огляделся. Пугала больше не шевелились. Кошмарные солдаты мистера Ива застыли и просто нависали над людьми в страшных позах, словно их расставили на сцене театра. Они даже не особо пугали, а свечи больше не горели в их черных глазницах.
— Он справился… — все еще не веря, прошептала Клара и, потрясенная, воскликнула: — У него все вышло! Он победил их!
