дикое!
Но я нервно прикусила губу, схватила мешочек и задвинула на самую дальнюю полку сейфа. Закрыла его и с облегчением выдохнула, а после даже вслух сказала:
– Нет, я не такая.
И тут из полумрака раздался напугавший меня до оторопи голос:
– Ну и зря!
Подпрыгнув, я оглянулась и со смесью облегчения и злости воскликнула:
– Лаор! Ты меня так до сердечного приступа доведешь быстрее, чем ведьма с ее кровавым ритуалом! Как давно ты тут?
– Я почти всегда рядом, я же охранник, – хмыкнул стоящий у стены инкуб, а после… снова начал растворяться в воздухе!
Миг – и словно не было никого.
Я мысленно сплюнула и пошла спать.
Потерпеть-то осталось всего ничего.
* * *
Надо сказать, что из-за загруженных последних дней, я едва не пропустила заветный час своего убийства.
Выглядело это чрезвычайно своеобразно. За завтраком Марель почему-то сочувственно посмотрела на то, как я с аппетитом трескаю очередную плюшку, и левитацией подсунув мне еще одну, сказала:
– Ты очень мужественно держишься. Но перед нами можешь не прятать свой страх.
Я едва не подавилась сдобой.
– Ась?
– Аделька, тебя сегодня убивают вообще-то! – всплеснула закладкой Сара. – Ты шо, забыла? Как можно быть такой рассеянной?
В распахнутом окне вдруг появилась знакомая фигура инкуба. Он положил руки на подоконник, поправил безупречную даже в такую рань прическу и насмешливо фыркнул:
– Вот-вот, какое неуважение к темноведьминской силе!
– Я уважаю, – невнятно булькнула чаем в ответ. – Просто некогда было. Сейчас вот настроюсь и как забоюсь! Кстати, во сколько там это кровавое полнолуние?
На меня посмотрели с очень большим скептисом, а озвучил всеобщее мнение Лаор:
– Как можно понять – ночью. Раньше сумерек тебя точно не убьют.
– То есть я еще успею собрать эссенцию таовирика! И возможно сварить укрепляющий состав…
Скепсис окружающих сменился сочувствующими взглядами:
– Совсем бедняжка испереживалась, – зашептались вокруг. Особенно усердствовали паучки. – Нервы ни к демону, вот даже страх отшибло. Может, отдохнуть ей? Чтобы силы для паники были, а то действительно такое серьезное мероприятие как убийство, оно один раз в жизни, а у Адель торжественности ни в едином глазу.
– А смысл по потолку бегать? У меня тут Лаор есть, он должен осуществить сохранность моего прекрасного тела и предотвратить возможное похищение. Какая разница, где я буду ждать злодейку: у себя в комнате или пока закончу с работушкой?
– Все таки ты становишься настоящей ведьмочкой, милая, – вдруг сказала Сарочка, утирая закладкой воображаемую слезинку у нарисованного глаза. – Еще пока юная, глупенькая, эмоциональная, но уже ведьмочка!
За меня внезапно вступился инкуб:
– Девица у вас очень даже здравая, уважаемый гримуар. В восемнадцать лет обычно вообще мозгов в голове не водится, а тут вполне себе четкое понимание будущего и того, что она хочет от жизни, а чего не очень. Эмоции же… кто в таком возрасте был идеальным рационалом?
– Прав ты Лауорушка, прав душечка, – вздохнула в ответ Книжуля. – Просто на определенном этапе мы действительно все забываем, какими были раньше. Все кажется, что попа меньше, грудь больше, волос гуще, ну и мозгов, конечно, изрядное количество. Вот прямо как сейчас.
Я машинально посмотрела в свое отражение, но не чтобы оценить свои формы. Улыбнулась немного бледной девушке, смотрящей на меня зелеными глазами. Поправила рыжие волосы, которые сегодня послушно собрались в косу – свой новый шампунь, который я экстренно варила взамен партии, проданной инкубом, я испытала на себе. Впрочем, как и все другие свои средства. И результат пока был впечатляющим.
Нет, просто возмутительно будет умирать, когда впереди столько дел!
Когда я немного поработала и, вытирая рот со лба, вышла передохнуть и перекусить, меня озадачила та же Сарочка:
– Адель, а ты завещание написала? Это очень-очень важно, вот у тети Розы… – и она красочно поведала историю этой самой Розы, которая наконец-то на сто двадцатом году жизни померла, а последней воли не оставила. – Даже после смерти успела подгадить, старая карга! Вредная была даже по еврейским меркам, я тебе скажу! Но я таки получила свою долю наследства от нее. Но у нас тут сложнее случай. Не успеем мы тебя оплакать, как явится тетка и все приберет к рукам! Так шо пиши завещание.
Я, если честно, слабо ощущала приближение скорой смерти. То ли я все же устала от работы, которой завалила себя до макушки, то ли метка действовала на меня не так, как нужно. Короче, ожидания смерти ни в одном глазу не было!
Но теперь и я начала допускать не очень оптимистические мысли. А вдруг у темной ведьмы все получится?.. И даже лорд Рейвенс со всем инквизиторским орденом не смогут мне помочь?
– Напишу, – помрачнев, обещала я. – Тебе, Книжуля, так и быть, оставлю самое ценное, что у меня есть!
– Все монетки из сейфа? – магическая книга от нетерпения шелестела листами.
– Лучше! Бесценную коллекцию по вязанию крючком из сто одной книги, – обрадовала Сару и вновь направилась к подвалу. Потом поем, когда мой новообретенный охранник-помощник закроет лавку на обеденный перерыв. Может, к тому времени все успокоятся.
В следующий раз я выплыла из мастерской через два часа. Уставшая, но довольная результатом – настолько продуктивной я была в последний раз… да никогда! Даже рука не ныла после часового помешивания отваров. Но вот от происходящего в лавке сразу голова разболелась.
В гостиной кто-то заботливо развесил траурные банты – судя по всему, оставшиеся с похорон Лианы.
Обед уже ждал меня на столе. Мясная похлебка с тмином и семенами льна, а также чашка успокаивающего отвара с мелиссой и мятой.
– Не блюдо ресторанов с королевской звездой, конечно, – проговорил Кот, ставя ещё одну тарелку – уже перед инкубом. Как-то неуловимо и он стал частью наших застолий, я даже не успела заметить этот момент.
Все бы ничего, вкусный обед, несколько напряженное ожидание кровавого ритуала, но…
Но вот что меня удивляло, так это отношение нечисти! Ко мне шли паучки и тащили какие-то вкусняшки. Бежали мышки и делились стратегическими запасами орехов. Кот грустно поставил передо мной блюдо с тортом, забрав пустую от похлебки. Сара утерла закладкой глаз, демонстративно высморкалась несуществующим носом и завыла:
– На кого ж ты нас покинешь?
Я перевела взгляд на сохранившуюся до этого остатки разума Мареллину, но та лишь заломила беленькие лапки:
– Мы же только-только снова жить начали! Торговля пошла, хозяйка хорошая!
Нечисть рыдала по углам, домовой мерил шагами кухню, а клиенты, явно ощутив эту гнетущую атмосферу, не заходили к нам надолго. Даже обаяние Лаора не помогало!
– Чем ты их так покорила? – приглушенно спросил инкуб, когда нам навстречу выполз паучок, посмотрел на меня и опрометью кинулся обратно под лестницу с причитаниями “Такая молоденькая, такая хорошенькая!”
– Своим наличием, – совершенно честно призналась я в ответ. – После смерти Лианы прошло много лет, так что, полагаю, мы видим траур не столько по мне, сколько по начавшейся в моем присутствии жизни.
– Самокритично. А как же “я добрая, милая, умная и так далее”?
– Ну, во-первых, а когда это было весомым поводом для всеобщего траура? – философски спросила я. – А во-вторых, одно другого не исключает. Мы искренне друг другу нравимся, меня тоже печалит возможное расставание. Но если рыдать стану еще и я, то будет совсем грустно.
Но несмотря на всю браваду, в такой обстановке к вечеру мы уже все издергались.
Уже смеркалось, но вечер только вступал в свои права, и когда вдруг раздался стук в дверь, то вздрогнули все!
Тук!
Тук-тук-тук!
– Очень вежливая ведьма, – хмыкнул высший. – Или не ведьма. Откроешь, Адель?
Если честно, я считала, что открывать то как раз должен был Лаор, но если он считает иначе… по идее, ему много денег платят, должен разбираться в вопросах спасения девиц!
Так что я смело пошла, отважно распахнула створку и застыла на пороге удивленная.
Потому что по ту сторону стоял никто иной как Кристиан!
С цветами, разумеется.
– Добрый вечер, – поздоровался кузен, касаясь кончиками пальцев края своего цилиндра. – Пригласишь?
Я кивнула и посторонилась, пропуская
