желая распространяться на эту тему.
— Ты умеешь заинтриговать. — Глеб принял протянутой ему Эрлой кусок пирога. — Что это за испытание, для которого не нужна мотивация?
— Вот тебе чтобы захотеть съесть кусок пирога нужна мотивация?
Глеб посмотрел на сладкую каплю, собравшуюся капнуть из начинки, и слизнул ее.
— Нет, чтобы съесть его, мне мотивация не нужна, она нужна, чтобы отказаться. Но в этот раз я не откажусь, потому что это компенсация мне за вчерашние усилия. — Глеб заржал, как конь. — Я молодец? Умею себя заслуженно наградить?
Он откусил большой кусок и с блаженным видом принялся жевать.
— Торт отравлен. — Серьезно произнесла Эрла и аккуратно стерла салфеткой следы начинки с ножа.
Надо было видеть, как менялось выражение лица Глеба от блаженства, через удивление, к посмертной маске. У него даже успели проступить пятна, похожие на трупные. И все это за несколько секунд.
— Я пошутила. — Поспешила признаться Эрла. — Прости.
Она откусила кусок от пирога, чтобы доказать ему, что в этот раз не шутит. Глеб положил на скатерть откушенный кусок пирога, отвернулся и выплевал изо рта остатки.
— Невкусный какой-то, приторный. — Произнес он обиженно.
Эрла, видимо поняв, что перегнула палку, подсела к Глебу и обняла его, но я бы сказал, обхватила.
— Прости, не думала, что ты так отреагируешь. Ты любишь пошутить, и я тоже попыталась это сделать. Признаю, неудачно.
— Хватит дуться, Глеб. — Обратился я к другу. — Мог бы и съесть пирог, чтобы мы наверняка знали, что он не отравлен. — Я попытался перетянуть внимание на себя, потому что мне стало жалко Эрлу.
Роль извиняющейся красавицы ей не очень шла. В ней она смотрелась неорганично, теряя обаяние.
— Сам ешь. — Буркнул толстяк.
Я вздохнул и откусил. Пирог был бесподобен.
— Если что, мне вас там будет сильно не хватать. — Я посмотрел вверх, на прикрывающую нас ткань, по которой барабанил дождь.
— Да хватит вам уже, ребята. Пирог нормальный, не то, что я. — Эрла насупилась.
Глеб, улучив подходящий момент, решил, что теперь он может сам успокоить девушку и полез к ней с «обнимашками». Эрла не стала сопротивляться. Глеб прижался к ней всем телом и показал мне взглядом, через ее плечо, мнение об этом моменте. Он выглядел счастливее, чем в тот момент, когда откусил пирог. Чревоугодие проиграло здоровому желанию близости с женщиной.
— Интересно, — шепнул мне на ухо Борис, — у кого из них титьки больше?
— Черт, ты мне только что испортил весь аппетит. — Я положил пирог на скатерть.
— Не понравился? — Изумилась Эрла.
— Очень, очень понравился. — Я приложил руку к груди, чтобы подчеркнуть свою искренность. — Просто мои друзья умеют вовремя сказать нужное слово.
— Это зависть. — Самодовольно произнес Глеб, решив, что разговор шел о его обжиманиях с Эрлой.
— Конечно, зависть. — Я согласился, чтобы нечаянно не обидеть толстяка.
В этот миг он был счастлив и я был рад этому.
Пирог мы все-таки доели. Недомолвки Эрлы по поводу следующего испытания заставили нас подготовиться к ним хотя бы таким способом. Дождь прекратился. Мы свернули полог, подставив лица под мягкий солнечный свет.
— Чем больше я тут нахожусь, тем больше мне нравится. — Признался я, окинув взором нашу «стоянку».
— Я всегда сюда возвращаюсь, чтобы отдохнуть и набраться сил. Мне здесь даже уютнее, чем дома. — Эрла с любовью посмотрела на свой мирок.
— Хороший вкус. — Согласился Борис. — А где все люди, которые создали это?
— Я выбирала мир без людей. Их здесь нет.
— А куда они делись? — Изумился Борис.
— Это я не знаю. Мне все равно. Делись и делись, их проблемы. Без людей намного спокойнее. — Эрла посмотрела в свое отражение в воде пруда, что-то смахнула с лица и обернулась к нам. — Пора начинать, ребята.
Каждый раз ее напоминание о начале испытания вызывало во мне прилив волнения. Меня передернуло.
— Желаю удачи. — Эрла помахала рукой.
Неожиданно под нами пропала опора. Земная твердь растворилась и мы полетели вниз. Глеб заорал, как резанный. Борис «завис» с диким выражением лица. И только я, как настоящий «герой» сохранял спокойствие. Если бы я начал орать и строить испуганные гримасы, то это могло бы вызвать у моих друзей не меньший страх, чем свободное падение.
Спустя несколько секунд я был не уверен, что мы падаем, как и в том, что мы замерли на месте. За первое было отсутствие ветра, который непременно обдувал бы падающее тело. За второе, под ногами у нас не было никакой опоры. Попробуйте себе устроить мысленный эксперимент и вообразите, что вы стоите на воздухе, а под ногами темная бездна. То-то же, у самых впечатлительных, наверное, засвербело в носу, как у меня.
Однако я нашел в себе силы обмануть мозг. Закрыл глаза и приказал себе считать, что я стою на земле. Вестибулярный аппарат кое-как успокоился. Я приоткрыл один глаз. Мои друзья, находясь напротив меня, вели себя так, будто мы летели вниз с бешеной скоростью.
— Мужики! — Крикнул я им. — Мы уже приземлились!
Борис открыл один глаз и завертел им во все стороны. Глеб рухнул на спину и принялся щупать руками пространство под собой.
— Давно? — Спросил он осипшим голосом.
— Без понятия.
— Пирог был с мухоморами, я сразу это понял. — Глеб сел. — И где мы?
Борис открыл второй глаз и стал выглядеть намного смелее.
— Мы где-то вне времени и пространства. — Предположил он. — В никогда, и в нигде.
— Придумал тоже, в нигде. — Глеб закряхтел и осторожно поднялся на ноги. — Мама меня спросит, где я пропадал целую неделю, а я ей скажу, что в нигде. Любое место где-то есть.
— Я согласен с Борисом, что-то мне подсказывает, что это какое-то ненормальное, с точки зрения физики, место.
— Идите вы к черту, Ландау недоделанные. Ой! — Глеб зачем-то резко крутанул рукой и сам испугался этого. — Это не я! Парни, моя рука сама двигается.
Глеб выглядел по-настоящему напуганным. Я принюхался, чтобы учуять какой-нибудь газ, вызывающий галлюцинации. Напрасно, воздух, если он тут был, ничем не пах. Вдруг прямо над нами загорелся свет и каждый из нас оказался в круглом ярком пятне.
— Что это? — Я посмотрел вверх, но ничего не увидел, кроме слепящего света.
— Сейчас начнется. — Проговорил Борис.
Буквально сразу после этих слов, он неестественно задвигался, будто им управляла невидимая гигантская рука. Борис покрутился на месте, подергал руками и ногами и несколько раз подпрыгнул на месте на приличную высоту.
— Вий, ты это тоже видишь? — Спросил меня Глеб.
— Вижу.
Зрелище выглядело так, будто наш друг стал одержимым и боролся с внутренними демонами, превратившими его тело в послушную и гибкую
