Читаем без скачивания Живым или Мертвым - Том Клэнси

Через девяносто минут после того, как в Паулинии начался пожар и небо над побережьем начало затягивать дымом, Сан-Паулу закрыл свое воздушное пространство для любого движения самолетов. Хендли и Грейнджер сочли это хорошим предзнаменованием: маловероятно, что диверсантам удалось попасть в аэропорт до того, как его закрыли. Можно не сомневаться, что у них имелся резервный план отъезда с места преступления, но насколько быстро они могли покинуть страну — никто не знал.

Все остальные продолжали смотреть в зале заседаний репортаж из Паулинии, а Джек отправился искать Доминика. Тот сидел в комнате отдыха, положив руки на стол, и глядел в пространство. Лишь когда Джек остановился рядом с ним, Доминик поднял взгляд.

— Эй, Джек.

— Динг уже сказал тебе? В Сан-Паулу?

— Да.

— Если ты не в форме, я…

— А почему я могу быть не в форме?

Этот вопрос удивил Джека.

— Думаю, что я, оказавшись на твоем месте, точно был бы не в форме. Дом, он был моим кузеном, я любил его, но ведь он был твоим братом.

— К чему ты это говоришь?

— К тому, что не прошло и полусуток с тех пор, как умер Брайан, а ты снова отправляешься на операцию и, когда я спрашиваю тебя об этом, отвечаешь, не задумавшись ни на секунду. Мне это кажется немного странным, только и всего.

— Извини, если так.

— Не нужны мне извинения. Я хочу, чтобы ты поговорил со мной.

— Джек, Брайан мертв. Я это точно знаю, согласен? Я видел, как он угас. — Доминик щелкнул пальцами. — Вот так. Знаешь, о чем я прежде всего подумал?

— О чем?

— О том, что если бы не эта скотина Бари, Брайан, вероятно, был бы жив и здоров.

— Ты уверен в этом?

— Не сказать, чтобы был уверен, но мне понадобилось напрячь всю волю, чтобы не вылезти из машины и не всадить ему пулю в голову. Я ведь уже взялся за ручку двери. Я хотел пришить его, а потом вернуться в дом Алмаси, проверить, не осталось ли кого-нибудь из этих подонков в живых, и если да, то прикончить их тоже.

— Ты был глубоко потрясен. Ты и сейчас чувствуешь то же самое?

— Джек, почти ничего не чувствую. Это меня не на шутку пугает.

— Это и есть самый натуральный шок. Такое состояние может у тебя продержаться еще некоторое время. Ведь все люди разные. Как ты с этим справишься, так и будет.

— Слушай, а с чего это ты стал так хорошо разбираться во всем этом дерьме?

— Вы слышали о Синаге?

— Который делал фальшивые документы? А при чем здесь он?

— Когда Джон и Динг вломились к нему, я смотрел за трейлером сзади. Он выскочил из окна и совершенно неожиданно кинулся на меня с ножом. Мы сцепились, я ухватил его за шею и то ли споткнулся, то ли еще что… Когда я обернулся, он лежал и подергивался. И смотрел, не отрываясь, на меня. Сам не знаю как, но я сломал ему шею.

Доминик выслушал его с совершенно бесстрастным лицом.

— Видимо, теперь моя очередь спросить, как ты это перенес?

— Ну, пожалуй, что так. Сомневаюсь, что его лицо когда-нибудь сотрется из моей памяти, но ведь там было: или он, или я. Мне до сих пор страшно об этом вспоминать, но, черт возьми, будь я проклят, если не рад тому, что остался жив.

— Значит, у тебя передо мной большее преимущество. Я с превеликой радостью поменялся бы местами с Брайаном.

— Ты хочешь меня о чем-то предупредить?

— Например?

— Например, о том, чтобы я спрятал все кухонные ножи, когда ты соберешься ко мне смотреть футбол.

— Нет, Джек. Но я тебе все же кое-что скажу: пока вся это х…ня не закончилась, я успею хотя бы частично отомстить за Брайана. Сейчас я начну собираться в Сан-Паулу. — Джек открыл было рот, но Доминик перебил его движением руки. — Джек, обязанности — прежде всего. Я только хочу сказать, что если кто-нибудь из этих ублюдков окажется у меня на мушке, я его уложу и посвящу его смерть Альдо.

В первый день поездки Франк Вивер не столкнулся ни с чем необычным, если не считать любопытных взглядов, которые бросали на его груз водители и пассажиры других машин. Поскольку поездка была пробной, в контейнере не было вкладок для экранирования нейтронов и гамма-излучения, которыми будет сопровождаться перевозка настоящего груза, а не одна только «бочка». А на ней не имелось никаких предупредительных надписей и наклеек. Ничего такого, что могло бы выдать назначение его машины. Всего лишь гигантская гантель из нержавеющей стали, надежно закрепленная на платформе мощного грузовика. Особенно смешно было смотреть на маленьких детей, неизменно прижимавших носы к стеклам попутных и встречных машин.

Преодолев за семь часов четыреста восемнадцать миль, Вивер на перекрестке 159 свернул с 70-го шоссе и поехал по Вайн-стрит на юг. Мотель «Супер 8» растянулся вдоль дороги на четверть мили. Увидев надпись: «Въезд для грузовиков», он завернул на стоянку и остановил машину между желтыми линиями, обозначающими стояночные места. По соседству стояли еще три грузовика.

Вивер выбрался из высокой кабины и с наслаждением потянулся.

«Ну вот, один день долой, — подумал он. — Осталось три».

Он запер кабину, затем обошел грузовик, проверил цепи и натяжные лебедки. Все было в порядке. Он направился через стоянку к вестибюлю.

В пятидесяти ярдах на другую стоянку заехал темно-синий «Крайслер 300». Сидевший на переднем пассажирском сиденье человек внимательно рассматривал Вивера в бинокль.

Уже две недели Керсен Касеке четыре раза в день включал ноутбук, открывал браузер и входил на сайт онлайнового хранения файлов. И все же, увидев, что там появился файл, он удивился. Это было JPEG-изображение какой-то птицы, может быть, сойки. Он загрузил файл в папку «Мои документы», затем удалил исходник из онлайнового хранилища и закрыл браузер.

Потом нашел файл в «Проводнике», щелкнул по нему правой кнопкой и выбрал «Открыть… Усилитель изображения». Через пять секунд на экране открылось окно с фотографией сойки. Изображение вдруг сделалось из цветного черно-белым, а затем на нем стало проявляться зерно. Сначала медленно, а потом все быстрее пиксели начали менять яркость. Через тридцать секунд в окне остались только две строки, состоявшие из пар букв и цифр — 168 пар. И наконец, Касеке дважды щелкнул по сегодняшней одноразовой шифровальной таблице. На расшифровку ушло почти десять минут, а когда он закончил работу, у него оказались две строки с осмысленным и предельно ясным текстом:

«Воскресенье. 8.50 утра.

Конгрегационалистская церковь «Открытое сердце».

«Христианская церковь, — думал Касеке. — Это гораздо лучше, чем библиотека или даже школа». Он знал, где расположена эта церковь, и подозревал что там, как и почти в каждой церкви в Ватерлоо, за утро проводилось несколько служб. В восемь пятьдесят люди уходили с первой службы и приходили на вторую. Несколько минут на то, чтобы собрать вещи и направиться к двери. В ходе первичной разведки он пронаблюдал и за тем, как ведут себя прихожане. Они любили собраться снаружи в перерыве между службами, поздороваться друг с другом, посмеяться, поговорить о чем-то своем. Полное бесстыдство! Они превратили веру в сплошное кощунство.

8.50. Да, прекрасно выбранное время. На ступенях и тротуаре будут толпиться человек сто, а то и больше. Там, вероятно, будут и дети, что не особенно нравилось Касеке, но Аллах простит его. Ради великого дела стоит пожертвовать малым.

Вечер пятницы. В субботу днем он еще раз изучит обстановку, вечером удостоверится, что устройство в порядке. Он знал, что с этим управится быстро. А потом все будет совсем просто: сунуть в подходящее место устройство, установить таймер, уйти оттуда и с удобного наблюдательного пункта посмотреть результат.

Глава 75

«Огонь был великолепен, — думал Шазиф Хади. — Даже с расстояния в три мили небо над верхушками деревьев почти не уступало яркостью солнцу. А потом начались взрывы — большие грибовидные облака пламени и клубящийся черный дым беззвучно поднимались в темное небо. Через несколько секунд раздался грохот такой силы, что Хади ощущал, как сотрясается грунт под колесами машины и его подбрасывает на мягком сиденье. Мы четверо были избраны Аллахом в качестве карающей руки, которой Он уничтожил этот завод».

Установив заряды, они поступили именно так, как наставлял их Ибрагим — пошли порознь вдоль трубопровода к роще, в которой быстро скинули комбинезоны. Потом Ибрагим, ничего не объясняя, скомандовал: «Быстрее!», кинулся в машину и включил мотор. Когда громыхнул первый взрыв, они уже подъезжали к воротам.

В заднее окно машины Хади видел, как взорвались четыре первых заряда, затем сильнее громыхнул пятый взрыв, после чего еще минуту и пятьдесят секунд ничего не случилось, если не считать того, что на заводе взвыла сирена, предупреждая об опасности. Команды аварийного реагирования, вероятно, уже успели добраться до разрушенного участка трубопровода, когда последний заряд поджег спирт, разливавшийся по территории, словно морской прилив. Эти люди, скорее всего, умерли почти сразу. Хади надеялся, что они не успели спастись. Бразилию в основном населяли христиане, враги ислама, и это означало, что они не заслуживают милосердия. Если они страдали, значит, такова была воля Аллаха, если они погибли быстро, значит, Аллах решил так. Как бы там ни было, ему и его соратникам удалось выполнить задание.