— Это весьма дельная мысль, англичаночка, — сказал Джейми, одобрительно кивнув. — Узнать, был ли здесь недавно моряк с косичкой, достаточно легко: я попрошу Жанну поспрашивать у девушек.
Он встал и потянулся, едва не задев руками потолок.
— А потом, англичаночка, может быть, мы ляжем спать? — предложил он, игриво подмигнув. — А то денек сегодня выпал какой–то сумасшедший: не одно, так другое.
— Пожалуй, — ответила я с улыбкой.
Жанна, вызванная для расспросов, пришла вместе с Фергюсом, который открыл перед мадам дверь с легкой фамильярностью брата или кузена. Неудивительно, что он чувствовал себя здесь как дома, подумала я: парень родился в парижском борделе и там же провел первые десять лет жизни, ночуя в чулане под лестницей, а днем обчищая на улицах карманы, чтобы заработать на жизнь.
— Бренди ушел, — доложил он Джейми. — Я продал его Макалпину, немного снизив цену, к сожалению, милорд. Но мне показалось, что лучше не жадничать и сбыть товар побыстрее.
— Правильно, сбагрить, чтобы место не засветить, — кивнул Джейми. — А что ты сделал с телом?
Фергюс улыбнулся. Худощавое лицо и залихватский темный чуб придавали ему определенно пиратский вид.
— Наш незваный гость тоже отправился в трактир Макалпина, милорд, соответствующим образом замаскированный.
— Каким образом? — поинтересовалась я.
«Пират» с ухмылкой обернулся ко мне. Фергюс оказался весьма привлекательным молодым человеком, несмотря на крюк, заменявший ему кисть руки.
— В качестве бочки с мятным ликером, миледи, — ответил он.
— Сдается мне, вряд ли кто–нибудь в Эдинбурге пил мятный ликер последние сто лет, — заметила мадам Жанна. — Язычники шотландцы не привыкли к употреблению цивилизованных напитков. Я никогда не видела клиента, который заказывал бы что–нибудь, кроме виски, пива или бренди.
— Вот именно, мадам, — с готовностью подхватил Фергюс — Но нам ведь не нужно, чтобы в заведении мистера Макалпина слишком спешили открыть именно эту бочку, верно?
— Несомненно, рано или поздно кто–нибудь заглянет туда, — заговорила я. — И…
— Вот именно, миледи, — сказал Фергюс, почтительно мне поклонившись. — Мятный ликер — напиток крепкий, с высоким содержанием спирта. Подвал трактира — всего лишь временное пристанище на пути путешествия нашего неизвестного друга к его вечному покою. Завтра он отправится на пристань, а оттуда куда–нибудь в дальние края. Просто я не хотел захламлять этим негодным товаром кладовки мадам Жанны.
Жанна произнесла по–французски какие–то слова в адрес святой Агнессы (какие именно, мне так и не удалось понять), но потом пожала плечами и направилась к двери.
— Я завтра же расспрошу наших девушек о моряке, месье, но в свободное время, когда они будут отдыхать. Потому что сейчас…
— Кстати, об отдыхе, — перебил ее Фергюс. — Мадемуазель Софи, случайно, не свободна сегодня вечером?
Мадам одарила его ироническим взглядом.
— Поскольку Софи видела, как месье сюда заходит, я склонна предположить, что она позаботилась о том, чтобы быть для него доступной. — Мадам покосилась на юного Айена, валявшегося на подушках, словно пугало, из которого вытряхнули всю торчавшую солому, и добавила: — Возможно, стоит позаботиться и об отдыхе этого юного джентльмена?
— О да! — Джейми оценивающе посмотрел на племянника. — Пожалуй, можно будет поставить топчан в моей комнате.
— Нет уж! — выпалил мальчик. — Тебе ведь надо побыть со своей женой, правда, дядя?
— Что? — непонимающе воззрился на него Джейми.
— Ну, то есть… — Айен заколебался, взглянул на меня и поспешно отвел глаза. — Ты, наверное, захочешь… э–э… ммфм?
Уроженец гор, он сумел вложить в последний звук поразительное богатство подразумеваемого смысла.
Джейми с силой потер костяшками пальцев верхнюю губу.
— Что ж, это весьма предусмотрительно с твоей стороны, Айен, — сказал он, и его голос слегка дрогнул от сдерживаемого смеха. — И я польщен тем, что ты столь высокого мнения о моих мужских достоинствах, раз после такого дня считаешь меня способным не только спать. Но сдается мне, я мог бы воздержаться от удовлетворения своих плотских желаний на одну ночь. Хоть я и люблю твою тетю, — добавил он, послав мне улыбку.
— Но Бруно сказал, что в заведении сегодня нет наплыва посетителей, — вмешался Фергюс, с недоумением оглядевшись по сторонам. — Почему бы парнишке не…
— Потому что ему всего лишь четырнадцать! — негодующе воскликнул Джейми.
— Мне почти пятнадцать! — поправил его юный Айен, выглядевший весьма заинтересованным.
— Этого, безусловно, достаточно, — заявил Фергюс, бросая взгляд на мадам Жанну в ожидании поддержки. — Твои братья были не старше, когда я привел их сюда в первый раз, и они вели себя достойно.
Джейми вытаращился на своего подопечного.
— Что–о?
— Ну, кому–то же надо было, — раздраженно ответил Фергюс. — Обычно это отец юноши, но, понятно, месье им не является… Со всем уважением к твоему достопочтенному отцу, конечно, — добавил он, обратившись к Айену, который кивнул в ответ, как механическая игрушка. — Это должен сделать человек опытный, понимаешь? Итак, — он повернулся к мадам Жанне с видом гурмана, советующегося с официантом по поводу карты вин, — как вы думаете, Доркас или Пенелопа?
— Нет–нет, — сказала она, решительно качая головой, — это должна быть вторая Мэри, точно. Маленькая.
— А, та, что с желтыми волосами? Да, пожалуй, вы правы, — одобрительно кивнул Фергюс. — Тогда позовите ее.
Жанна ушла раньше, чем Джейми успел что–либо возразить.
— Но… но… мальчик не может… — начал он.
— Нет, могу, — вдруг возразил юный Айен. — Во всяком случае, я думаю, что могу.
Казалось невозможным, чтобы его лицо покраснело еще больше, но уши теперь буквально светились багровым огнем возбуждения, а все пережитое в этот день, похоже, уже забылось.
— Но этого… того самого… я не могу разрешить тебе…
Джейми осекся, постоял, хмуро глядя на племянника, и развел руками, признавая свое поражение.
— И что я скажу твоей матери? — спросил он, когда за его спиной открылась дверь.
На пороге стояла очень маленькая юная девушка, пухленькая и нежная, как куропатка, в сорочке из голубого шелка, ее круглое милое личико сияло под облачком желтых волос. При виде ее юный Айен застыл, едва дыша.
Когда наконец ему оставалось или набрать воздуха в грудь, или умереть от удушья, он глубоко вздохнул, повернулся к Джейми и с благостной улыбкой сказал:
— Ну что ж, дядя Джейми, на твоем месте…
Его голос воспарил неожиданным сопрано, и парнишка остановился и прокашлялся, чтобы вернуться к почтенному баритону.
