— Ну что ж, дядя Джейми, на твоем месте…
Его голос воспарил неожиданным сопрано, и парнишка остановился и прокашлялся, чтобы вернуться к почтенному баритону.
— …я бы не стал ей говорить. Спокойной ночи, тетушка, — сказал он и целеустремленно двинулся вперед.
— Никак не могу решить, убить Фергюса или поблагодарить его, — проворчал Джейми, сидя на кровати в нашей чердачной каморке и медленно расстегивая рубашку.
Я повесила мокрое платье на стул и опустилась перед ним на колени, чтобы расстегнуть коленные пряжки его штанов.
— По–моему, он хотел Айену добра.
— Ага, на свой чертов распутный французский лад.
Джейми потянулся к затылку, чтобы распустить головную повязку. Заплетать волосы в косу перед нашим выходом из трактира он не стал и лишь убрал их со лба, так что они падали ему на плечи, окаймляя широкие скулы и длинный прямой нос. С такой прической он был похож на одного из свирепых итальянских ангелов эпохи Возрождения.
— Это архангел Михаил изгнал Адама и Еву из Эдемского сада? — спросила я, стягивая с него чулки.
Джейми усмехнулся.
— Неужели я похож на стража добродетели? А Фергюс — на коварного змея? — Он наклонился и поднял меня за локти. — Вставай, англичаночка. Тебе вовсе незачем прислуживать мне, стоя на коленях.
— Нет ничего унизительного в том, чтобы помочь близкому человеку, у которого выдался весьма нелегкий день, даже если ему не пришлось никого убить, — ответила я, заставив его встать вместе со мной.
На руках его вздулись волдыри, а на щеке осталась полоска сажи.
— Мм…
Я обхватила его за талию, чтобы помочь с поясом штанов, но Джейми удержал мои руки на месте и на миг прижался щекой к моей макушке.
— Знаешь, я был не совсем честен с племянником, — сказал он.
— Вот как? Мне показалось, что ты прекрасно обошелся с ним. По крайней мере, после разговора с тобой он воспрянул духом.
— Надеюсь на это. И может быть, молитвы и тому подобное помогут. Во всяком случае, не повредят. Но я не все ему рассказал.
— Чего?
Я наклонилась, мягко коснувшись его губ своими. От него пахло дымом и потом.
— Когда у мужчины после убийства болит душа, он чаще всего ищет утешения в женщине. В своей, если она у него есть, а если нет — в той, какую найдет. Ибо она способна на то, что самому ему не под силу, — исцелить его.
Мои пальцы нащупали шнур и распустили узел.
— Вот почему ты отпустил его со второй Мэри?
Он пожал плечами, позволил штанам упасть и переступил через них.
— Я не мог остановить его. И думаю, что поступил правильно, когда не стал ему мешать, пусть он еще и очень юн. — Джейми криво улыбнулся и добавил: — Уж, по крайней мере, нынешней ночью парнишке будет не до страхов и терзаний.
— Я так не думаю. А как насчет тебя?
Я стянула через голову рубашку.
— Меня?
Он устремил на меня взгляд, подняв брови. Запачканная сажей полотняная рубашка свободно свисала с его плеч. Я взглянула на постель позади него.
— Понимаю, конечно, ты сегодня никого не убил, но не хочешь ли, случайно, тоже… хм?
Я встретилась с ним взглядом.
По его лицу расплылась улыбка, и всякое сходство с Михаилом, суровым стражем добродетели, исчезло. Он поднял одно плечо, потом другое, и рубашка соскользнула на пол.
— Думаю, что да, — проурчал Джейми. — Но ты уж будь сегодня со мной помягче, ладно?
Глава 29
ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА КУЛЛОДЕНА
Утром, когда Джейми и Айен отбыли, как предполагалось, благочестиво отмаливать грехи, я тоже вышла на улицу и, приобретя у торговца плетеную корзину, направила стопы в ближайшую аптеку. Пора было обзавестись лечебными снадобьями: ход последних событий наводил на мысль, что они в любой момент могут мне понадобиться.
Аптекарская лавка Хью совершенно не изменилась за время английской оккупации, шотландского восстания и падения Стюарта, и мое сердце восторженно забилось, когда, войдя в дверь, я вдохнула насыщенные знакомые запахи нюхательной соли, перечной мяты, миндального масла и аниса.
За прилавком, как и прежде, стоял не кто иной, как Хью. Только этот Хью был гораздо моложе того средних лет мужчины, с которым мне доводилось иметь дело лет двадцать назад, когда я посещала эту лавку, получая в придачу к целебным травам и патентованным средствам от всех болезней и последние новости, касающиеся военных дел.
Младший Хью, конечно, меня не знал, но любезно взялся помочь найти нужные травы среди множества аккуратно расставленных по полкам флаконов и склянок. Большая часть снадобий из моего списка — розмарин, пижма, ноготки — относилась к широко распространенным и вопросов не вызывала. Но некоторые пункты заставили молодого Хью задумчиво поднять рыжие брови и обвести ряды полок неуверенным взглядом.
В лавке находился еще один покупатель, рядом с прилавком, где по заказу смешивали бодрящие напитки, измельчали компоненты и составляли лекарственные смеси. Он с явным нетерпением вышагивал взад–вперед, сцепив руки за спиной.
Подойдя к прилавку, посетитель рявкнул в спину мистера Хью.
— Сколько еще?
— Я не могу сказать вот так сразу, преподобный, — виновато ответил аптекарь. — Луиза же сказала, что его нужно прокипятить.
Фыркнув в ответ, рослый узкоплечий мужчина снова принялся мерить шагами помещение, время от времени с нетерпением поглядывая на дверь, ведущую в заднюю комнату, где, надо полагать, и работала невидимая Луиза. Человек показался мне смутно знакомым, но сосредоточиться и вспомнить, где я видела его раньше, было некогда.
Мистер Хью с сомнением щурился, просматривая полученный от меня список.
— Аконит, — пробормотал он. — Аконит. И что же это такое, интересно?
— С одной стороны, это яд, — ответила я.
У мистера Хью моментально отвисла челюсть.
— А с другой — лекарство, — заверила я аптекаря. — Но пользоваться им нужно с осторожностью. Можно применять наружно, при ревматизме, а употребленный внутрь в малых дозах, он замедляет сердцебиение. Очень помогает при некоторых проблемах с сердцем, но при правильной дозировке.
— Правда? — моргая, спросил мистер Хью и повернулся к своим полкам с весьма растерянным видом. — Может быть, вы… э–э… знаете, как он пахнет?
Приняв это за приглашение, я зашла за прилавок и начала просматривать склянки. На всех баночках были аккуратно наклеены этикетки, правда, кое–какие давно выцвели, а их края отстали.
— Боюсь, что пока я не настолько поднаторел по части снадобий, как мой отец, — сказал молодой мистер Хью, стоя рядом со мной. — Он меня малость подучил, но год назад скоропостижно отошел в мир иной, и я боюсь, что здесь есть средства, назначение которых мне неизвестно.
