синтетических наркотиках, и в момент встречи торопился к друзьям, которые разделяли с ним это увлечение. Тем не менее, признание в любви все-таки выслушал, ведь оно льстило его болезненному самолюбию. А потом решил воспользоваться представившейся возможностью и еще немножечко поднять свой виртуальный рейтинг среди друзей. Поэтому заявил девушке, что испытывает к ней точно такие же чувства и жаждет ввести в свою компанию. Сказано – сделано: уже через несколько минут «счастливая» парочка оказалась в помещении, которое компания любителей запретных удовольствий приспособила для регулярных встреч и развлечений. Девушка была представлена друзьям, усажена рядом с любимым и получила бокал с шампанским, в которое кто-то из малолетних ублюдков подмешал наркоту. Технология подсаживания новеньких на эту дурь была отработала на славу, в результате чего через какое-то время их очередная жертва почувствовала кураж и выпила еще несколько бокалов той же дряни. Что не удивительно, ведь ее предлагал человек, который обещал любить вечно и умереть с ней в один день…
Пока я описывал тот день, старший лейтенант Усов скидывал мне телеметрию с микродронов и ТК-шек своих подчиненных, кое-какие статистические данные и показывал панораму всех смежных помещений «Противостояния». Таким образом, я знал, что «Камбуз» уже переполнен, что в воздухе над нашими головами собралось порядка полутора сотен дронов АВФ, что моя речь транслируется на все обзорные экраны развлекательного центра, добрая треть слушателей ведет прямую трансляцию в планетарную Сеть, а к зданию «Перепутья» мчатся флаеры журналистов и головизионщиков. Поэтому никуда не торопился:
- «Любовь», горящая в глазах этого ублюдка, туманила разум так же сильно, как смесь шампанского с синтом. Поэтому смысла фразы «Каждый вступающий в эту компанию должен доказать свое желание стать своим» девушка не поняла. Но подонки не унимались – упростив предложения так, чтобы можно было достучаться до затуманенного разума влюбленной, они начали спрашивать, хочет ли она стать своей, достаточно ли храбра для этого и так далее. А потом озвучили условие. Вернее, озвучил. Вроде как любимый – попросил станцевать стриптиз. Для него лично. И включил подходящую музыку. В тот момент она видела только его глаза, слышала только его голос и жаждала только одного – дарить ему счастье. Поэтому станцевала. Вкладывая в этот танец всю душу без остатка. А потом налаженный механизм дал сбой – когда шестеро похотливых тварей дали волю рукам, она не сразу, но все-таки пришла в себя, заехала «любимому» по лицу и с большим трудом, но вырвалась из комнаты…
Тут многоголосый гневный ропот заглушил мой голос, я был вынужден жестом потребовать тишины. А когда она, с грехом пополам, установилась, криво усмехнулся:
- Ни за что не додумаетесь, что в отместку сделал этот ублюдок. Просто потому, что нормальному мужчине такая низость и в голову не придет! Оскорбленный в лучших чувствах, он выложил в планетарную Сеть запись, прерывающуюся за долю секунды до того, как влюбленная девушка сбросила с себя наркотический дурман, и добавил надпись «Остальное удалено цензурой», что автоматически закрыло ей двери в большинство родовых особняков Белогорья!
Следующие четверть часа я молчал. Зато говорили собравшиеся. Вернее, выплескивали свои чувства, не всегда выбирая выражения. А отдельные личности не ограничивались и этим – женщина лет тридцати пяти из рода Ляпишевых, судя по всему, прилетевшая в «Перепутье» порадовать сына, заявила, что такого ребенка удавила бы еще в колыбели. И выплеснула в лицо Юшкову недопитый коктейль. Невысокий, но очень широкоплечий крепыш, информации о котором в моей базе данных не оказалось, дотянулся до обидчика Телепневой ногой и, по моим ощущениям, должен был сломать ублюдку как минимум пару ребер. А «суетливый» СБ-шник «случайно» наступил ботинком на пальцы. Да, эту толпу можно было запросто подбить на самосуд, но делать это я не собирался, поэтому дождался нужного момента и снова поднял руку:
- Знаете, что произошло потом? Девушку, из последних сил забившуюся в подсобку и потерявшую сознание от сильнейшей алкогольной и наркотической интоксикации, откачивали двое суток. За это время ее «любимый» успел как следует отлежаться в медкапсуле и убрать из организма все следы наркотиков, поэтому судья, «совершенно случайно» оказавшийся его родственником по материнской линии, выбрал наименьшее наказание из всех, гипотетически возможных! Таким образом, Святополк Игоревич Юшков вышел сухим из воды и продолжил предаваться тем же порокам. А девушка осталась ни с чем. Но не сломалась – несмотря на то, что в школе ей не давали прохода, за четыре месяца каторжного труда она прошла программу оставшихся двух с половиной лет обучения, сдала экзамены, поступила в Летную Академию, закончила это учебное заведение за три года вместо пяти и отправилась служить в один из флотов Империи. Причем отнюдь не на кабинетную должность. А там дослужилась до должности командира летного крыла тяжелого ударного крейсера, ушла в отставку лучшим пилотом флота…
- …и, с честью выдержав все испытания, вошла в команду Ярослава Викторовича Логачева! – продолжила Даша. – Кстати, одна-единственная из тысяч желающих.
Это уточнение было несколько не ко времени, но я все-таки смог снова перетянуть внимание зрителей на себя:
- Да, теперь у меня в команде появилась еще одна личность, достойная глубочайшего уважения, способная добиваться своей цели вопреки мнению целого мира, и умеющая воевать в реальности, а не в виртуальных играх. Но в данный момент меня беспокоит другое. Считай я Святополка Игоревича благородным, вызвал бы его на дуэль и убил. Но в моих глазах его НЕТ. Ни как дворянина, ни как личности, ни как мужчины. А что видите вы?
Самой шустрой оказалась все та же Ляпишева – посмотрела «сквозь» Юшкова и пожала плечами:
- Ничего. Его НЕТ и для меня!
Потом взяла за руку сына – белобрысого мальчишку лет восьми с не по-детски серьезным взглядом – подвела к нам, по пути равнодушно переступив через ногу «того, кого нет», и легонечко шлепнула между лопаток:
- Смотри, Кирюш, вот это – истинные аристократы. А за нами просто пол, местами заляпанный грязью…
…За три с лишним часа, проведенных в ресторане «Камбуз», Телепнева не сказала и не написала мне ни слова. Первые минут сорок, пока она плавилась от злости и обиды, дались сложнее всего – да, я понимал, что, воспользовавшись положением, без разрешения вывернул ее жизнь наизнанку перед всей Империей и, по сути, плюнул в душу, но был непоколебимо уверен в том, что это было необходимо. Почему? Да потому, что одним сливом ролика в Сеть та история не закончилась. Все три года учебы в Летной
