состричь, чем расчесать: раскрасневшиеся лица, покрытые бисеринками пота, однозначно свидетельствовали о недавнем весьма разгульном веселье и т.д. А предельно серьезные взгляды, которыми Анна Николаевна и Татьяна Константиновна сверлили объектив – нет!
Само собой, я основательно напрягся, почему-то решив, что случилась какая-то редкая гадость, враз перечеркнувшая все предыдущие успехи. Поэтому прежде, чем включить воспроизведение, затаил дыхание.
В этот раз монолог начала Белкина:
«Менее часа тому назад Сын Неба выступил с официальным заявлением, в котором осудил «общество современных рабовладельцев» и заявил, что военно-космические силы Поднебесной Империи готовы поддержать Империю Росс в священной войне за освобождение своих дочерей из царства Похоти, Запредельной Жестокости и Средневекового Мракобесия. Уже через восемь минут арабские флоты, готовившиеся к очередному сражению неподалеку от Рубежа, развернулись на месте и начали разгон в сторону Фуджейры-один. Еще через четыре на личную почту нашего мужа прилетело письмо от президента Халифата, в котором Аршад ибн Микдам попросил проявить благоразумие и прекратить «братоубийственную войну». А для того, чтобы Петр гарантированно услышал эту просьбу, приложил к письму целый пакет о-о-очень выгодных предложений…»
«В общем, уже в восемь утра по времени Новомосковска посол Халифата прилетит во дворец подписывать мирный договор. Значит, катастрофы, к которой мы готовились все эти дни, не будет!» - продолжила Романова, зачем-то выделив интонацией словосочетание «не будет». Потом вернула на место съехавшую с плеча бретельку ночнушки и тяжело вздохнула: - Увы, ваша личная война пока не закончилась: весь Императорский Совет в полном составе считает необходимым использовать «Сполохов» в качестве живых примеров беспримерного мужества, высочайшего профессионализма и истинного благородства, дабы нынешним школьникам было, на кого равняться. Увы, толпа мужиков, на полном серьезе готовившихся к самой кровопролитной войне в истории Империи, смирившихся с ее последствиями, и внезапно узнавших, что гарантированной катастрофы не будет, преисполнены чувства благодарности к тем, кто ее предотвратил. Соответственно, просто не услышат даже самые логичные аргументы. В общем, переубедить их мы не сможем, значит, вам придется пережить еще одно награждение и некоторое время поизображать идолы…»
«А потом мы вас вытащим…» - твердо пообещала Белкина. - «В смысле, проведем через процедуру ГКЛ – естественно, если вы изъявите такое желание – и поможем построить любое будущее, какое вы захотите. Порукой тому наше слово…»
- Да уж, действительно финита ля комедия… - буркнул я, затем остановил воспроизведение, задумчиво потер подбородок и… попытался поймать «падающую» Ульяну. А она, вывернувшись из моих рук, зачем-то опустилась на колени, оперлась предплечьями на мои бедра и уставилась в глаза:
- Их версии нашего ближайшего будущего я услышала. А каким его видишь ты?
Я чуточку подумал и пожал плечами:
- Для того, чтобы строить хоть какие-то планы, надо как следует изучить условия мирного договора: вполне возможно, что охоту на тварей, похитивших твою сестру, на все еще активных людоловов и не унявшихся покупателей живого товара придется маскировать под бытовуху или вообще отложить на какое-то время. Впрочем, отжигать, как боженькам, нам, вероятнее всего, больше не позволят…
- То есть, подразделение «Сполох» будет распущено?
- Герои должны уходить на пике славы… - криво усмехнулся я. – Так что для обывателей придумают красивую легенду. Типа, мы все еще существуем, решаем какие-то особо секретные проблемы, но не видим смысла появляться на публике из-за всякой ерунды.
- Ну да, логично… - кивнула Ульяна. И задала вопрос, четкого ответа на который у меня еще не было: - А что ты думаешь о целесообразности прохождения процедуры глубокой коррекции личности?
- Пока ничего. Награды за наши головы установило не правительство Халифата, а частные лица, значит, нас будут искать и дальше. С этой стороны «уход в тину» с помощью ГКЛ более чем логичен. Но лишь теоретически: в эпоху тотального контроля за всем и вся одна лишь ГКЛ без радикального изменения поведения каждого из нас ничего не даст. По статистике даже для одиночек, готовых всю жизнь мотаться по Империи, путая следы, шансы скрыться от спецслужб или хорошо мотивированных убийц составляют порядка восьмидесяти восьми процентов. А компанию из пяти девушек и одного парня найдут от силы за неделю.
К моему нешуточному облегчению, первая половина моих выкладок не вызвала в Телепневой даже тени страха. Поэтому я со спокойной душой озвучил вторую:
- Короче говоря, изображать загоняемую дичь я не буду – предпочту устраивать ловушки на охотников в хорошо подготовленном месте. Разбегаться с вами не хочу… даже на некоторое время. И не готов лишать наших защитниц возможности хоть иногда отдыхать от жизни во дворце…
- А мы от тебя и не уйдем! – нахально заявила Ведьма, впилась ногтями в мои бедра и… развеселилась: - Что ж, с планами, можно сказать, определились: высаживаем спасенных на Рубеже, переселяемся в любимый особняк на Белогорье и решаем проблемы по мере их появления. Как обычно, с размахом, с фантазией и насмерть!
«И молимся, чтобы Мирослав сел на трон как можно позже…» - мрачно подумал я, потом сообразил, что Телепнева ждет реакции на свои слова, и усмехнулся: - Может, обойдемся хотя бы без размаха?
- Увы, не получится: от Отца Горечи и Нагоняющего Страх иного ждать не будут…
