из числа «шанданистов», исполняя наизусть зазубренные инструкции, начали изымать из хат портреты Гоце Делчева, Тодора Александрова и других легендарных героев края. С хамством, с издевками, если не отдавали добром — с побоями. Особым приказом были строго-настрого запрещены красно-черные флаги: за красно-черную ленту, а подчас и за одежду «македонских» цветов, штрафовали. Под запрет попало и само слово «Македония». Недоумевающим разъясняли: вы — болгары, а Македония — за Вардаром, и македонцы живут там, так что если кому не нравится — «чемодан — телега — Скопье».
В Софию с мест шли горькие, негодующие, изумленные письма; адресанты сообщали, что «не порядок наводят солдаты, но, как сербы и греки, искореняют болгарское в македонцах, а македонское — в болгарах». Иванушку, которому верили, как Богу, просили разобраться и принять меры, а он, видя, что новые власти по живому отрывают от Болгарии «третью сестрицу», уже не в силах был ничего сделать — кроме войны на уничтожение, которой он не хотел.
Оставалось лишь отдать приказ «всем, кто готов продолжать борьбу» покинуть страну и собираться в Риме, а 7 сентября, после подписания премьером ордера на арест руководства ВМРО за «антиболгарскую деятельность, международный терроризм и вмешательство во внутренние дела Югославии» уйти в подполье, а три дня спустя и за кордон, в Турцию. С ВМРО было покончено. Саму Организацию не запретили, но представляли ее отныне «шанданисты», к которым у сербских властей претензий не было.
И тут возникает вопрос. Ну ладно, фашизм или не фашизм — вопрос спорный. Во всяком случае, ультраавторитаризм, тут сомнений нет. Но вот ведь странность: позиционируя себя как «национал-элиту», Георгиев, Делчев и т.д. ломали основу основ болгарского самосознания, ибо принцип «трех сестриц» до того не ставился под сомнение. Даже те, кто по каким-то политическим резонам готов был признать, что под одним кровом «сестрицам» не жить, были тверды в том, что «пусть под сербами, пусть суверенные, но македонцы — болгары», а вот «люди 19 мая» — ёпрст! — ломали аксиому через колено, с кровью. Почему? Нужно понять. Не поняв, очень скоро уткнемся в тупик...
ВМРО ЗАЧИЩАЕТ ДИСК
Начну с вопроса: а почему, собственно, Иванушка так легко сдался? Явно же не из страха — бояться он просто не умел, за идею его парни умирали легко, а нанести удар по верхушке «людей 19 мая» было вполне в его силах. Разгадка же на самом деле проста. Фашизм или не фашизм, но была у нового режима весьма пикантная подоплека.
Судите сами. Если уж пример Муссолини так вдохновляет, а коммунистов щемишь, логичнее всего ориентироваться на Рим. Или, как вариант, на Берлин. Логично же. Тем паче что Кимон не скрывал преклонения перед дуче и уважения к фюреру, а многие члены «Звена» и военные напрямую восхищались Гитлером. Ан нет. Приоритетами в первые же дни были объявлены «курс на сближение с Францией, родиной демократии» и «восстановление дипломатических отношений с СССР», плюс «братство с Югославией».
Как бы странно. Но на самом деле — очень даже закономерно. Суть в том, что Франция считалась самой реальной силой на континенте и полновластной «хозяйкой Балкан» — разве что Греция с сэрами в пополаме на тот момент вела очень серьезную наступательную политику, стремясь полностью исключить возможность германского реванша.
Это не очень нравилось Лондону, имевшему несколько иные планы, но островитяне до поры молчали, а Луи Барту, министр иностранных дел и «сильная рука» Франции, упорно выстраивал «систему коллективной безопасности», подразумевавшую союз с СССР, а в рамках Балкан — максимальное усиление Югославии как центра задуманной месье Луи «Малой Антанты».
Под это дело прощались все шероховатости типа отмены в Югославии всякой демократии и установления личной диктатуры короля Александра. Да, в общем, и превращение Королевства сербов, хорватов и словенцев в Югославию — унитарное государство южных славян — отражало один из пунктов «проекта Барту», подразумевавшего, в идеале, поглощение Белградом упрямой соседки. Соседка, правда, брыкалась, в феврале 1934-го не подписав Балканский акт, — но, судя по всему, именно после этого события 19 мая стали неизбежны, и уничтожение ВМРО — в первую очередь.
Вот только Иванушка, запрещая своим оказывать сопротивление, уже знал, что все эти потуги напрасны, да и не мог не знать, потому что в Большой Игре, затеянной теми, кому активность Барту не нравилась, был далеко не статистом. Хотя, конечно, и не заказчиком. Его ответный удар обрушил всю пирамиду. После «Марсельского аттентата» 9 октября, осуществленного Владо Димитровым (Черноземским) — лучшим терминатором Организации, жившим, по воспоминаниям знавших его, «ради смерти за Македонию», замыслы месье Луи — вместе сего гибелью — ушли в песок. Слишком многим они не нравились — и ВМРО, и усташи, которых люди Иванушки обучали, в числе этих многих стояли в самом низу пирамиды. И на Абвер Рейха, считающийся продюсером, всё не свалишь — слишком уж торчат британские уши, да и родные, французские (судя по обстоятельствам смерти легкораненого Барту) — тоже: в Париже мира в Европе хотели далеко не все. И таки да: сразу после ухода со сцены Барту интерес la belle France к балканским интригам сильно угас, зато Лондон и Берлин заметно оживились, а «великих людей» в Софии событие и вовсе ударило молнией.
Шок был такой, что даже ручная, послушная ВМРО Перо Шанданова торопливо от греха подальше самораспустилась. Иванушку заочно приговорили к смертной казни через повешение, чем он, в сознании бесспорного выигрыша, надменно пренебрег, но сути всё это не меняло. После Марселя твердой стены за спиной Кимона не стало. Отныне Париж не то чтобы вовсе не интересовался Болгарией, а интересовался ей по остаточному принципу, уже не суля стоять за спиной, а в рамках бессмертного «сами-сами». Ибо Барту мертв, а из живых никто никому ничего не обещал.
Убийство Луи Барту
ПОЛКОВНИКАМ НИКТО НЕ ПИШЕТ
А между тем правительство шаталось и само по себе, хотя Георгиев, упоенный своим сияющим величием, понимать этого не хотел и потому был обречен. В отличие от д-ра Салазара, «софиократа», ставившего на умных профессионалов, практиков со степенями, близких ему по взглядам, майор запаса, как и всё «Звено», ставил на «людей Духа», принципиально и последовательно плюя на массы, — а массам, как их ни презирай, нужно регулярно льстить. Иначе возненавидят.
Вот и возненавидели — очень быстро и все сразу. Не только «цанковцы», люто оскорбленные разгоном ВМРО и восстановлением связей с «империей зла», не только оставшиеся не у дел «приличные»
