букете ночного воздуха, просачивающемся сквозь ткань палатки.
Это был не запах костра, на котором жарят сосиски. Это был запах горящей синтетики, шерсти и плоти. Едкий, химический смрад пожара, уничтожающего всё на своем пути.
— Ситуация изменилась, — констатировала Рин в темноте своего сознания.
Медитация была прервана.
Она открыла глаза.
В палатке было темно, только угли в камине отбрасывали красноватые отсветы. Но снаружи, сквозь брезент, пробивались сполохи света. Яркие, дерганые, неестественные.
Рин плавно, одним текучим движением поднялась на ноги.
Никакой суеты. Никаких лишних движений. Только холодная, отработанная последовательность действий.
Она подошла к стулу, где лежали её ботильоны. Она обулась.
Затем плащ. Красная ткань, зачарованная на защиту от проклятий и физического урона. Она накинула его на плечи, застегнула пуговицы.
Проверка вооружения.
Кинжал Азота — на поясе. Рукоять удобно ложится в ладонь.
Палочка из сакуры — в рукаве, готовая быть извлеченной за долю секунды.
Карманы.
Рин сунула руки в карманы плаща. Её пальцы коснулись холодных граней драгоценных камней.
— Боекомплект полный, — отметила она.
Снаружи раздался взрыв. Громкий, сотрясающий землю. Палатка дрогнула, с полки упала книга.
Крики стали громче. Теперь в них отчетливо слышались мольбы о помощи.
— Ну что ж, — прошептала Рин. — Похоже, вечеринка перестала быть томной.
Она подошла к выходу из палатки.
Её лицо было спокойным, почти безразличным. Никакого страха. Только холодный расчет и легкое раздражение от того, что её покой был нарушен.
Рин откинула полог и шагнула наружу.
Мир встретил её жаром и хаосом.
Лагерь горел.
Огонь был везде. Он пожирал палатки, перекидываясь с одной на другую с неестественной скоростью. Пламя ревело, заглушая крики. Дым стлался по земле, разъедая глаза.
Толпа.
Тысячи волшебников в ночных рубашках, пижамах и мантиях бежали в панике. Они толкали друг друга, падали, ползли. Это было стадо, потерявшее разум от ужаса. Они не использовали магию для защиты. Они просто бежали, повинуясь инстинкту.
— Бесполезные, — процедила Рин, наблюдая, как взрослый мужчина с палочкой в руке сбивает с ног ребенка, пытаясь спастись. — У вас есть оружие, но вы забыли, как им пользоваться.
Но её внимание привлекли не беженцы. Её внимание привлек источник паники.
Вдали, сквозь дым и пламя, двигалась процессия.
Группа людей. Они шли медленно, уверенно, как хозяева положения.
Они были одеты в черные балахоны с остроконечными капюшонами. Их лица скрывали маски — костяные, напоминающие черепа.
Пожиратели Смерти.
Или их подражатели. В любом случае, это была организованная сила.
Они шли вперед и посылали заклинания — во всех и все подряд, без разбору. Они смеялись.
Но самое отвратительное было не в этом.
Над головами идущих, на высоте нескольких метров, плыли четыре фигуры.
Два взрослых человека и двое детей.
Они висели в воздухе, неестественно изогнутые, словно марионетки на невидимых нитях. Их тела вращались, переворачивались.
Рин прищурилась, активируя укрепление на сетчатке.
Это была семья магглов. Смотритель лагеря, мистер Робертс, его жена и дети.
Пожиратели играли с ними. Они подбрасывали их, заставляли сталкиваться друг с другом, крутили, как игрушки. Магглы кричали, но их крики тонули в хохоте людей в масках.
Это была демонстрация силы. Демонстрация безнаказанности. Демонстрация идеологии.
«Мы — хозяева. Вы — грязь. Мы можем делать с вами всё, что захотим».
Рин смотрела на это зрелище. Её взгляд стал ледяным.
Она не чувствовала жалости к Робертсам. Они были жертвами, статистикой. Но она чувствовала отвращение к методам нападавших.
«Грубо», — осудила она. — «Неэффективно. Театрально. Тратить столько маны на запугивание гражданских? Это не тактика магов. Это тактика садистов и хулиганов, дорвавшихся до силы».
Она перевела взгляд на толпу бегущих магов. Министерство. Авроры. Где они?
Вдалеке, у леса, мелькали вспышки заклинаний. Кто-то пытался сопротивляться. Но основная масса сил правопорядка, похоже, была дезориентирована и не могла пробиться сквозь паникующую толпу к источнику угрозы.
А Пожиратели продолжали свой марш. Где-то вдалеке тоже были слышны крики, групп было явно больше двух.
Рин стояла на небольшом возвышении, у входа в свою палатку, и смотрела на это поле битвы.
Дым, огонь, крики, магия.
И внезапно Тосака Рин почувствовала… радость.
Это было странное, темное чувство. Чувство хищника, который долго сидел в клетке, питаясь сухим кормом, и вдруг оказался на воле, посреди стада жирных, медлительных овец.
Весь этот год она сдерживала себя. Она учила детей. Она соблюдала правила. Она играла роль профессора. Она экономила силы, она копила ресурсы.
Она скучала.
Учеба — это хорошо. Исследования — это прекрасно. Но Тосака Рин была боевым магом. Она была создана для конфликта. Для того, чтобы конвертировать свою волю в разрушение.
И сейчас перед ней была идеальная цель.
Преступники. Террористы. Люди, которые сами поставили себя вне закона.
Никто не осудит её, если она вмешается. Никто не спросит, почему она использовала «излишнюю силу». Это самооборона. Это защита гражданских.
Это лицензия на насилие.
На губах Рин появилась улыбка.
Это была не та вежливая улыбка, которую она дарила коллегам за столом. И не та саркастическая ухмылка, которой она награждала глупых студентов.
Это была хищная улыбка. Оскал. Улыбка волка, увидевшего открытое горло врага.
Она медленно, с наслаждением размяла пальцы.
Правая рука скользнула в карман, нащупывая гладкие грани камней.
— Ну наконец-то, — прошептала она, и её голос утонул в реве пламени, но сама она слышала каждое слово. — Наконец-то можно размяться.
Глава 24
Внутренний переключатель в сознании Тосаки Рин щелкнул с привычным, почти металлическим звуком.
— Schalten.
Это было не начало боя. Это был переход в иное состояние бытия.
Сорок основных магических цепей, интегрированных в её нервную систему, вспыхнули. Боль, острая и горячая, как жидкий азот, пронеслась по каналам, но Рин даже не моргнула. Для мага её уровня боль была не сигналом об опасности, а индикатором мощности. Прана, густая и насыщенная, хлынула в мышцы, перестраивая биомеханику тела, превращая хрупкую девушку в живое оружие.
Мир вокруг замедлился. Хаос горящего лагеря, крики, треск пламени — всё это распалось на отдельные кадры, которые её разогнанный мозг анализировал с холодным бесстрастием суперкомпьютера.
Она сделала первый шаг из тени.
И в этот момент тьму прорезал луч зеленого света.
Он летел прямо ей в грудь. Avada Kedavra. Убивающее заклятие. Вершина темной магии местных волшебников, неотвратимая смерть, пробивающая любые стандартные щиты.
Для обычного человека это был бы конец. Вспышка — и пустота.
Но Рин видела не смерть. Она видела вектор. Она видела скорость полета сгустка магической энергии. И эта скорость была… разочаровывающей.
«Медленно», — констатировала она.
Её тело, усиленное укреплением
