Окружающий ландшафт начал заметно изменяться. Пустынная местность сохранила свои основные черты — твердую как железо почву, усеянную обломками камней и кучами валунов, но с каждой минутой земля становилась все более холмистой и неровной, постоянно затрудняя преследование. На потрескавшейся сухой земле не росло ни травинки, и это еще более замедляло их шаг. Холмы становились все выше, а овраги — все глубже, до тех пор, пока трое путников не были вынуждены большую часть пути карабкаться на четвереньках.
Поднимающийся западный ветер усилился, его шелест перешел в раздирающие уши завывания, и на вершинах холмов его бешеные порывы чуть не сбивали ошеломленных людей с ног. Под безжалостными ударами ветра сухая глина холмов разлеталась во всех направлениях, болезненно жаля руки и лица людей, попадая в глаза и забивая рты. Вскоре все вокруг скрылось за стеной летящей по ветру пыли, словно в пустыне поднялась песчаная буря. Стало трудно дышать, почти ничего не было видно, и в конце концов даже острые глаза Кельцета перестали различать следы, по которым они двигались. Вполне вероятно, что ему уже нечего было различать — с такой силой хлестал ветер открытую землю, но трое путников упорно шли вперед.
Отдаленные раскаты грома перешли в беспрестанный грохот, сопровождающийся вспышками извилистых молний, бьющих точно к западу от них, совсем недалеко. Небо почернело, хотя, ослепленные поднятой ветром пылью, они почти не заметили этого. С западного горизонта постепенно наползал тяжелый сумрак — сумрак, созданный, очевидно, сплошной пеленой дождя, и гонимый в их сторону воющим ветром. Наконец непогода достигла такой степени, что Панамон, надсадным криком перекрывая завывания ветра, велел им остановиться.
— Так не пойдет! Нам надо найти укрытие, пока буря не обрушилась на нас!
— Нам сейчас нельзя останавливаться! — зло закричал Шеа, но его слова утонули в неожиданном громовом раскате.
— Не будь дураком! — Вор встал с ним рядом и опустился на одно колено, всматриваясь в ураган пыли и защищая глаза руками от жалящих и слепящих песчинок. Справа от себя он разглядел большой холм, усеянный нагромождениями валунов, которые могли служить укрытием от чудовищной силы ветра. Махнув спутникам рукой, он бросил попытки двигаться дальше на север и повернул к камням. Начали падать тяжелые капли дождя, леденя горячую кожу вспотевших путников; удары грома стали оглушительными. Шеа продолжал вглядываться во мрак на севере, не в силах смириться с решением Панамона бросить погоню, когда они были уже так близки к цели.
Они уже почти добрались до каменного убежища, когда он краем глаза заметил какое-то движение. Ослепительная вспышка молнии высветила крошечную фигурку у самой вершины высокого холма далеко, далеко впереди, бешено рвущуюся вверх по склону против чудовищного ветра. С безумным криком юноша схватил Панамона за руку и указал на далекий холм, опять почти совершенно скрывшийся во тьме. На секунду все трое застыли на месте, всматриваясь во мрак, и буря сплошной стеной дождя обрушилась на них, мгновенно промочив всех троих насквозь. Затем с невыносимой яркостью ударила вторая молния, вновь осветив далекий холм и крохотный силуэт на его склоне, отчаянно карабкающийся к вершине. Затем видение погасло, и дождь снова захлестнул их.
— Это он! Это он! — в лихорадочном возбуждении вскричал Шеа. — Я иду за ним!
Не дожидаясь своих товарищей, взволнованный юноша бросился вниз по скользкому склону холма, убежденный, что теперь уже точно настигнет карлика.
— Шеа! Нет, Шеа! — тщетно крикнул ему вслед Панамон. — Кельцет, лови его!
Быстро метнувшись вниз по склону, громадный тролль в несколько прыжков настиг бегущего юношу, легко подхватил его могучей лапой и отнес обратно к терпеливо стоящему Панамону. Шеа вопил и яростно вырывался, но освободиться из железной хватки тролля было невозможно. Буря достигла своей полной силы, дождь хлестал по открытой местности, смывая в овраги огромные пласты земли и валуны, образуя быстрые бурлящие потоки. Панамон отвел товарищей к камням, не обращая внимания на беспрестанные угрозы и мольбы Шеа, и принялся искать укрытие на восточном склоне холма, защищенном от бешенства ветра и ливня. Быстро осмотревшись, он выбрал место у самой вершины, с трех сторон закрытое громадными кучами валунов, надежно защищающими если не от холода и сырости, то по крайней мере от ураганных ударов ветра. Устало карабкаясь по склону, напрягая последние силы, чтобы двигаться против чудовищного давления ветра, они наконец добрались до укрытия и в изнеможении рухнули на землю. Панамон тут же велел Кельцету отпустить брыкающегося Шеа. Юноша сердито взглянул в лицо бродяге; струйки воды непрерывно стекали ему в рот и глаза.
— Ты сошел с ума! — закричал он, перекрывая вой ветра и непрекращающийся низкий рокот грома. — Я мог его поймать! Я же мог его‡
— Шеа, послушай меня! — быстро перебил его Панамон, с трудом различая его гневное лицо за плотной пеленой дождя. В реве северной бури внезапно наступил миг тишины, и Шеа помедлил. — Он был слишком далеко, в такую непогоду мы бы его не догнали. Нас бы всех сбросило в овраг, или мы попали бы в оползень. В такой ливень в этих глинистых холмах опасно пройти даже десять футов — не говоря о милях. Успокойся немного и возьми себя в руки. Когда буря пройдет, мы без спешки подберем все, что останется к тому времени от этого карлика.
Какое-то время Шеа был полон решительности спорить, но он чуть помедлил, и его гнев тут же прошел, уступив место здравому смыслу, и он понял, что Панамон вне всякого сомнения прав.
Обнаженную землю терзала вся яростная мощь бури, вспахивая ее бесплодную поверхность и преображая ее пустынный вид. Почву холмов медленно смывало в залитые дождем овраги, и древние равнины Стрелехейма необратимо наступали на бескрайний Север. Сжавшись в комочек под холодным валуном, Шеа смотрел на завесу дождя, в своем бесконечном течении проплывающую мимо, скрывая запустение этой безжизненной, гибнущей земли. Казалось, что на многие мили вокруг, кроме них троих, здесь нет никого живого. Возможно, если буря продлится достаточно долго, их всех смоет с холма и унесет прочь, тоскливо подумал он.
Хотя валуны и укрывали их от струй ливня, избежать леденящей сырости промокшей одежды было невозможно. Вначале они сидели молча, ожидая, когда затихнет буря и можно будет возобновить погоню за Орл Фейном, но постепенно одинокое бдение утомило их, и они вернулись к другому времяпрепровождению, убежденные, что дождь и ураган продлятся весь день. Они немного поели, руководствуясь скорее здравым смыслом, чем чувством голода, а затем попробовали выспаться, насколько это было возможно в их положении. Панамон извлек из своего рюкзака, укутанного непромокаемой материей, два одеяла и протянул их Шеа. Юноша поблагодарил его и отказался, предложив их товарищам, но громадный Кельцет, которого ничто не могло вывести из равновесия, уже крепко спал. Тогда Панамон и Шеа закутались в теплые одеяла, прижавшись друг к другу, и долго молча смотрели из своего укрытия на бесконечный ливень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
