Однако ее седок оказался искусным, может быть, слишком искусным для Камбера с его раной. Всаднику удалось соскочить, прежде чем лошадь упала; очутившись на земле, он перепрыгнул через своего упавшего друга и оказался перед Камбером. Камбер почувствовал опасную вялость начавших уставать мышц, подчинявшихся куда менее охотно, чем когда-то. Он вскрикнул, когда противник рассек ему руку и поразил бедро как раз там, где заканчивалась кольчуга.
Боже, этот человек был слишком быстр!
Камберу удавалось держаться на ногах, но сколько осталось сил, он не знал. Меч врага снова достал его, теперь правую руку, он сумел перебросить оружие в другую руку и отразить выпад. И даже ранил своего противника. Похоже, рыцарь никак не ожидал, что этот старик опасен и с мечом в левой руке.
Возраст все-таки был отнюдь не преимуществом-Камбер и Джебедия это все больше ощущали. Джебедия выглядел худо, надежды у него уже не осталось, он, весь в крови, защищался от пешего воина и, казалось, забыл о коннике, заезжавшем ему за спину. Оставшиеся без седоков лошади метались и ржали, возбужденные запахом крови и лязгом металла. Каждый раз, когда Камбер пытался подобраться поближе к Джебедия, его противник все сильнее прижимал его.
У них в самом деле почти не осталось шансов. Сбив врага с ног движением, которому Алистер не мог научиться ни в одной из рыцарских школ михайлинцев, он развернулся к последнему всаднику и, собирая последние силы, обратился к самому острому моменту в земной жизни Алистера Каллена.
Внезапно вспышка света полыхнула перед Камбером, озарила поляну, и он упал на колени.
Больше не повинуясь себе, метнулся к всаднику и перерезал ему горло прежде, чем тот успел понять, что произошло. Отбросив еще продолжавшее сражаться, но уже мертвое тело, Камбер вдруг понял, что наступила тишина. Он слышал, как лошади пробираются через кусты, окружающие поляну, и испуганно фыркают, но вокруг не было ни звуков, ни движения. Спустя несколько секунд глаза стали привыкать к обычному свету.
Потрясение последних мгновений было чересчур велико, чтобы точно определить, насколько тяжело он ранен. Джебедия скорчился, зарывшись в снег, меч, зажатый в его окровавленном кулаке, странно поблескивал. Его жертва пала рядом. Чуть дальше лежал рыцарь, убитый с помощью заклинания, с мечом Камбера в груди. Рукоять почернела, меч поворачивался, ему случалось видеть такое только раз- на поляне при Йомейре.
Камбер подумал было, не могло ли заклинание подействовать и на Джебедия, но другая часть сознания возразила:
Джебедия все еще жив. Бездыханным лежал прежний противник Камбера, хотя серьезных ран видно не было. Его глаза застыли в удивлении и ужасе. Протянув к убитому трясущуюся окровавленную руку, Камбер уловил остатки заклинания и внезапно понял, откуда они. Потрясенный, он тряхнул головой и, пошатываясь, направился к едва шевелившемуся Джебедия.
- Что ты сделал?-пробормотал он, подхватывая его седеющую голову.
Дымясь на морозе, кровь толчками выбрасывалась из раны в бедре. Камбер в отчаянии сжал рану руками.
- Боже, Джебедия! Ты слышишь меня?
Джебедия едва слышно застонал, а Камбер одной рукой стянул с себя пояс для меча и дважды перетянул бедро выше раны. Это ему далось непросто-дыхание стало шумным и прерывистым. Черная кожа костюма побагровела, а из бедра его друга кровь струилась по-прежнему.
- Отвечай, Джеб!-умолял Камбер, поднимая слабеющего друга, и с болью в сердце нащупал рукой еще одну рану в спине. Меч Джебедия погрузился в снег, подтаявший вокруг лезвия. Он и сейчас наверняка еще не остыл.
- Боже мой, что ты сделал?-прошептал Камбер.
Джебедия вдохнул, не разжимая зубов, и, собрав последние силы, улыбнулся, взглянув на Камбера.
- Только не говорите, что мое волшебство вам не знакомо,-пробормотал он.-Боюсь, получилось небезупречно, но в противном случае ваш дружок убил бы вас.
- Небезупречно? Что ты сделал?
- Небольшое перемещение энергии. Беспокоиться не о чем. Важно, что вы живы. Если одному из нас суждено было... О, Боже, как неприятно умирать!-воскликнул он, когда волна боли прокатилась по нему.
- Нет! Не говори так!-приказывал Камбер, теснее обнимая раненого.-Ты не умрешь! Я не позволю!
Джебедия закрыл глаза, облизнул губы и выдавил сардоническую улыбку.
- Вы не часто ошибаетесь, мой друг, но на этот раз... Он вздохнул и обмяк на руках Камбера, хотя сознания не потерял. Камбер хотел было положить руку на лоб Джебедия, но, взглянув на нее, вытер о куртку, еще больше испачкался, теперь в собственной крови, и воспользовался полой плаща. Погладил лоб Джебедия, перерезанный морщинами боли, и вошел в давно знакомый контакт, свойственный только им.
Запал боя понемногу проходил, и Камбер почувствовал, как тают силы, но это не имело значения-у него на руках лежал умирающий друг. Он уловил мысленное присутствие Эвайн и Йорама, но закрыл доступ для них. Сейчас на это не было времени. Джебедия умирал, и только Камбер мог облегчить его муки.
- Алистер,-после мгновений молчания удалось прошептать Джебедия.-Алистер, нет, Камбер, выслушай... моя исповедь... пожалуйста...
- О, Господи, Джеб, не заставляй меня делать этого...
- И умереть, не исповедавшись?-Михайлинец слегка вздрогнул, то ли от боли, то ли от ужаса, доверчиво посмотрел на Камбера и сжал его золотой крест, снова выбившийся наружу. Слабеющей рукой он поднес крест к губам, поцеловал его и решительно взглянул на Камбера.
- Благословите меня, святой отец, я совершил грех. Со времени своей последней исповеди ненависть скопилась в моем сердце, и я убил человека, использовав магию. Я молю о прощении.
От застилавших глаза слез и головокружения Камбер ничего уже не видел, но чтобы совершить с Джебедия церковное таинство, ему и не нужно было видеть. Перекрестив лоб, Камбер отпустил грехи. Затем закрыл глаза и углубил контакт.
У него снова появилось легкое чувство необъяснимого. Серебряная ниточка развязывалась, и связывавшие с землей узы стали слабеть. Сейчас не было магического круга, но внутренним зрением Камбер увидел едва различимый, бесплотный образ молодого Джебедия, поднимающегося над телом, обмякшим в его руках,-образ доброго, полного жизни юноши.
Михайлинец не смотрел на него. Его взгляд был устремлен к часовне за поляной. Оттуда брызнул холодный серебряный свет. Сверкающая искорка превратилась в фигуру кого-то очень знакомого, облаченную в голубые одежды Ордена святого Михаила, фигура медленно плыла к ним, едва касаясь ногами недавно выпавшего снега. На лице, которое столько лет смотрело на Камбера из зеркала, светилась широкая молодая улыбка, навстречу Джебедия распахнулись объятия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
