– А?.. Ну конечно. Проводи его сюда.
Еще через несколько секунд в комнату вошел мистер Мервин, бледный и грустный, как никогда. Он низко и серьезно поклонился; служанка тем временем доложила о его приходе.
Живо улыбаясь, Дейнджерфилд поднялся, также поклонился и шагнул вперед с протянутой рукой; гость ответил на рукопожатие скорее вежливо, чем сердечно.
– Счастлив видеть вас здесь, мистер Мервин… прошу садиться… очаровательное утро, для прогулки по берегу самое подходящее.
– Я взял на себя смелость явиться к вам, мистер Дейнджерфилд…
– Почитаю за честь ваш визит, сэр, – прервал его хозяин Медного Замка.
Выразив свою признательность легким поклоном, Мервин продолжил:
– …чтобы прямо и без обиняков просить пролить свет на одно в высшей степени важное для меня дело.
– Вы вольны располагать мною, мистер Мервин, – произнес Дейнджерфилд, скрестил ноги, откинулся на спинку кресла и приготовился внимательно слушать.
Мервин строго уставил свои темные глаза на белое загадочное лицо собеседника с округлыми стекляшками в серебряной оправе на месте глаз и впервые заметил легкие презрительные морщинки вокруг рта и ноздрей.
– В таком случае, сэр, я попрошу вас раскрыть или же изложить все, что вам известно о некоем Чарльзе Арчере.
Дейнджерфилд лукаво склонил голову набок; губы его тронула едва уловимая циническая усмешка.
– Едва ли я смогу что-нибудь раскрыть, ведь этот джентльмен не доверял мне своих секретов, а вот изложить – извольте, я целиком в вашем распоряжении.
– Не могли бы вы сказать, как его найти, сэр? – спросил Мервин уже мягче, потому что в суровом лице собеседника не обнаружил ничего подозрительного, говорящего о нечистой совести. Дейнджерфилд отвечал с готовностью, держался непринужденно, не изменяя своей удобной позы со скрещенными ногами, и яркий свет бил ему прямо в лицо.
Дейнджерфилд улыбнулся, кротко качнул головой и чуть заметно пожал плечами.
– Вы его не знаете, сэр? – продолжал Мервин.
– Не в этом дело, – отозвался Дейнджерфилд, слегка вздернув подбородок и сведя вместе кончики пальцев; локти его по-прежнему удобно покоились на ручках кресла, в лице непроизвольно выразилось высокомерие. – Чарльз Арчер (возможно, вам об этом неизвестно) – далеко не самый респектабельный человек на свете, и этим знакомством не приходится хвалиться; состоялось оно совершенно случайно и было весьма поверхностным… и очень недолгим.
– Дозволено ли мне будет спросить, сэр, не могли бы вы указать мне на Чарльза Арчера, не покидая пределов этого города?
– Это не вполне удобно, – отозвался Дейнджерфилд с тем же цинично-веселым выражением лица, – дотянуться отсюда до Флоренции несколько затруднительно, и в любом случае данное разоблачение не принесло бы нам большой пользы.
– Но вы его знаете? – настаивал Мервин.
– Знал, сэр, но никак не близко.
– Мне дали понять, сэр, что он посещает временами наш город, – продолжал посетитель.
– Его видит один человек… приходский клерк. Как же его звать?.. Зикиел Айронз – он видит Чарльза Арчера. Что, если послать к Айронзу домой – пусть придет сюда, и мы его расспросим? – предложил Дейнджерфилд; беседа его явно забавляла.
– Он покинул город, сэр, прошлой ночью и, как я подозреваю, не собирается возвращаться. И скажу вам открыто, мистер Дейнджерфилд, предмет нашего разговора отнюдь не маловажен… честь и состояние знатного семейства зависит от того, удастся ли открыть истину, и я ее открою, сэр, или умру.
Все та же циничная, насмешливая улыбка на белом лице Дейнджерфилда и ободряющие слова:
– Благородное решение, сэр, клянусь честью!
– И, мистер Дейнджерфилд, если вы, с вашими обширными знаниями и проницательностью, не пожалеете усилий и окажете мне помощь… откроете все, что вам известно или о чем вы догадываетесь; если эти сведения дадут мне возможность выяснить все остальное… и страшная тайна выйдет на свет божий… то я не пожалею состояния, чтобы вознаградить вас за столь неоценимые услуги; назовите без стеснения ваши условия, сэр, и не опасайтесь, что требования окажутся чрезмерными.
Впервые на лицо Дейнджерфилда набежала тень, и оно сделалось серьезным, но Мервин не понял, что было тому виной – гнев или глубокая задумчивость; слепые, как смерть, круглые стекла отражали вместе с белым солнечным сиянием и его настойчивый взгляд.
Но суровые уста приоткрылись, и Дейнджерфилд, как обычно резко и отрывисто, сказал:
– Вы говорили необдуманно, сэр, и я едва не рассердился, но я вас прощаю: вы молоды, сэр, и, кроме того, мало меня знаете или не знаете совсем. По какому праву, сэр, вы обращаетесь подобным образом к джентльмену, который никому не уступит ни рождением, ни воспитанием? Блага, которые вы посулили… извольте приберечь для кого-нибудь другого… мне они не нужны. Но я согласен забыть о вашем опрометчивом предложении; спрашивайте, о чем вам заблагорассудится, и я без утайки расскажу все, что мне известно.
Мервин отвесил виноватый поклон, и наступило молчание; затем он воспользовался разрешением хозяина дома и начал свои расспросы так:
– Мистер Дейнджерфилд, упомянув Айронза, клерка, вы заявили, что он видит Чарльза Арчера. Что вы этим хотели сказать?
– То, что сказано. Айронз думает, что видит Чарльза Арчера, но, клянусь честью, если так, то он видит призрак. – И Дейнджерфилд захихикал.
– Прошу, мистер Дейнджерфилд, относиться к моим вопросам с должной серьезностью. Во имя Неба, объяснитесь.
Мервин был явно разгневан, но сдержался.
– Но вы же знаете – неужели нет? – что у бедняги не все в порядке вот тут. – И Дейнджерфилд изящным кончиком среднего пальца постучал по середине своего собственного внушительного лба. – Я знаком с ним немного;
