– Для официального утверждения?
– Ну что вы?… Скорее, для разумно-сбалансированной информации. Господину премьер-министру совсем не хотелось бы, чтобы в вашем выступлении каким-либо образом подчеркивалась тема, скажем, скромного размера присуждаемого гранта. В частности, там не должно быть таких радикальных определений как, допустим: жалкий, нищенский, варварский, скупердяйский, убогий, ну и так далее, и тому подобное… – Я старательно записывал все это как можно точнее. Странно, но факт: секретари Кабинета по каким-то известным только им причинам предпочитали проговаривать наиболее важные пассажи как можно быстрее и как можно менее внятно. – Желательно было бы также выбросить оттуда любые ссылки на то, сколько выделяют на аналогичные цели правительства других стран.
Я попросил его уточнить цифры. Он тут же достал из кармана листок бумаги.
– Да, конечно же. Чтобы вы случайно их не упомянули.
– Случайно я их не упомяну, не беспокойтесь, – успокоил я его.
– И что самое главное, – резюмировал сэр Хамфри, – там не должно приводиться никаких, абсолютно никаких параллелей, во всяком случае, таково желание ПМ, между размером дополнительного финансирования, которое требуется вашему театру, и определенными суммами, которое наше правительство потратило в минувшем году на определенные проекты.
На этот раз он говорил даже более чем уклончиво, поэтому мне пришлось попросить его разъяснить мысль несколько поконкретней.
– Ну предположим, требуемая вами сумма составляет четыре миллиона. Только гипотетически, как сами понимаете, в виде примера, не более того. Тогда, как искренне надеется премьер-министр, вы, вполне возможно, не будете привлекать внимания к тому факту, что правительство не далее, как в прошлом году, потратило пять миллионов на приобретение радарного оборудования для суперсовременного истребителя, который к тому же совсем недавно списали. Или что министерство энергетики ухитрилось сделать запасы никому не нужных инвентарных ярлычков, как минимум, на ближайшую тысячу лет. Или что другое ведомство неизвестно для чего закупило несколько миллионов банок с витаминизированным напитком. Не говоря уж о миллиардах фунтов стерлингов, списанных за счет авиационной системы раннего оповещения „Нимрод“.
– Надо ли нам сделать что-нибудь еще? – механически спросил я, не поднимая глаз от блокнота.
– Нет-нет, это именно то, чего вам делать не надо! – лицемерно заметил он. – А вот что надо бы… так это организовать премьер-министру какую-нибудь награду. Естественно, по вашей части. И, само собой разумеется, заблаговременно известить его об этом. Чтобы получить согласие.
Да, задачка не из легких! Театральная награда для Хэкера? С какой, интересно, стати, какую именно и, главное, к чему? Единственно, что мне тогда приходило в голову, это присудить ему звание Мещанина года. Но ведь он даже не ходит в театр!
К моему искреннему удивлению, сэр Хамфри встал на его защиту. Причем весьма решительно.
– Не ходит, потому что не может. Боится дать лишний повод недоброжелателям из пишущей братии и карикатуристам. Например, он не смог пойти на „Месяц в деревне“, так как это способствовало бы появлению преждевременных и, значит, нежелательных слухов о предстоящих всеобщих выборах, не смог пойти на „Соперников“ из-за того, что на место ПМ претендует слишком много из его коллег по Кабинету, и уж никак не смог пойти на „Школу злословия“, опасаясь тем самым лишний раз напомнить электорату о том печальном факте, что его коллегу по Кабинету, министра по делам образования, застали в постели с директрисой частной школы, где обучалась его собственная дочь.
Бедный Хэкер. Мне стало почти жалко его.
– Ну а о „Враге народа“ Ибсена и говорить нечего… – Мог бы и не продолжать, все предельно ясно и без того. – Так вот, если бы вы могли дать ему какой-нибудь почетный, льстящий самолюбию титул, который приукрасил бы его имидж и добавил самоуважения, то…
Что конкретно, черт побери, он имел в виду? Лучший актер года? Месяца? Недели? Может, За лучшую роль по талантливому сокрытию закулисных трагедий? А что, почему бы и нет?
– Очень остроумно. – Хамфри довольно хихикнул. – Нет, скорее, более уместным было бы дать ему награду За лучшую комическую роль года.
Я осмелился пойти еще дальше.
– Тогда как насчет: За лучшую трагическую роль года?
– И то, и другое! – согласился сэр Хамфри, и мы расстались, обоюдно довольные друг другом».
(Продолжение дневника Хэкера. – Ред.)4 декабря
Встречался с Ником Эверитом, нашим министром по делам искусств. Он был в том еще состоянии. Нервничал, запинался… Интересно, с чего бы? Может, он имел отношение к принятию решения о том самом гранте? Хотя, нет, конечно же, нет, Ник ведь всего лишь младший министр и, значит, не член Кабинета. Впрочем, мы живем в свободной стране, и в случае несогласия с решением он вполне мог бы подать в отставку! Так или иначе, но это было решение правительства, то есть коллективное, ну а поскольку он часть правительства, то обязан разделять ответственность независимо от того, принималось ли таковое решение с его согласия или без оного. В этом-то и состоит наша демократия.
– Джим, – чуть ли не трагическим тоном обратился он ко мне. – Боюсь, у нас возникнут серьезные проблемы, когда им официально объявят о смехотворном размере гранта.
– Тогда нам придется это как-то уладить. Иного выхода нет. Какие будут предложения?
Его честные глазки за толстыми стеклами в роговой оправе нервно забегали. Молодой, старательный, честолюбивый, к тому же завсегдатай элитарных глайндборгских фестивалей[68], которому меньше всего хотелось быть публично обвиненным в дешевом мещанстве.
– Мне кажется, нам следовало бы постараться найти дополнительную возможность увеличить сумму гранта. Хотя бы в пределах разумного…
Я напомнил ему, что мы все это уже проходили. Он покачал головой.
– Но тогда нам не надо было принимать во внимание фактор безработицы, Джим!
Господи, ну не могут же безработные актеры диктовать условия финансовой политики нашей страны! Какими бы знаменитыми и красноречивыми они ни были. Пусть лучше ищут себе работу в другом месте. Рядом с театром…
– Каким образом? Вне театра им просто нечего делать. Немало из них, причем очень хороших актеров, не имеют работы даже внутри театра.
А вот здесь он на все сто процентов неправ. По словам моей жены Энни, по меньшей мере половина водителей «минивэнов», к услугам которых ей время от времени приходится прибегать, – безработные актеры.
Как ни странно, но у Ника оказалось несколько иное объяснение.
– Видите ли, господин премьер-министр, по словам большинства самих водителей «минивэнов», они предпочитают называть себя безработными актерами, потому что это звучит куда более престижно, чем, скажем, безработными ночными работниками. Дело в том, что ночные работники не могут светиться. Иначе теряется смысл. Таким образом, если они водят «минивэны», значит, большую часть дня работают при дневном свете. А это полностью противоречит сути предыдущего определения.
Затем Ник еще раз перечислил все наиболее важные аргументы, которые казначейство уже успело вполне обоснованно отвергнуть.
– Театр способствует притоку туристов, которые несут в страну деньги, – с пафосом добавил он.
– Прекрасно, – с готовностью согласился я. – Вот пусть агентство по туризму его и субсидирует. Прямая обязанность.
– Но они отказываются, в том-то все и дело! Говорят, для привлечения туристов у них имеются пути и получше.
– Значит, они предлагают нам субсидировать пути похуже? Нет-нет, Ник, мы и так слишком много выбрасываем на ветер. В том числе и на искусство…
Он сначала мигнул, а потом затянул старую, как мир, песню об исключительной полезности театра в образовательном плане. Возможно, в каком-то смысле так оно и есть, но, с точки зрения здравого смысла, с какой, интересно, стати тратить государственные деньги, ни с того ни с сего одаривая людей, которые используют их для совершенно необразовательных целей в виде откровенных нападок на того, кто эти деньги дает, то есть на меня?!
– Нам ведь их все равно придется тратить, – многозначительно заметил Ник. – Хотя бы в виде скрытых субсидий на сохранение старых исторических зданий.
Старых зданий? Исторических? Ничего не понимаю! Каких?
– Как каких? – с готовностью объяснил он. – Все эти театры, художественные галереи, музеи и оперные театры… Они ведь внесены в список исторически ценных реликтов, и, значит, нам их придется содержать… Иначе они полностью теряют смысл. Поэтому нам, хочешь не хочешь, приходится закладывать расходы на центральное отопление, косметический ремонт и прочее в подобного рода гранты. А куда же еще? Зато в конечном итоге все это достаточно убедительно выглядит, так, будто мы делаем все возможное для поддержания искусства.
