Муон Нол поклонился. Лилит последовала его примеру. Жильбер и Гаунт не шелохнулись.
Эон Кулл заговорил, демонстрируя великолепное владение неуклюжим низким готиком, на обучение которому он однажды потратил целый год.
— Я провидец Эон Кулл. Мои чары втянули вас в эту битву. Я должен принести извинения. Путь должен быть закрыт перед наступающей Тьмой, и я готов использовать все свои силы, чтобы это произошло.
Муон Нол сделал шаг вперед, обращая внимание провидца на Лилит.
— Владыка… эта женщина носит имя Лилит на человеческом языке. Разве это не знак?
— Знак чего?
— Цели… владыка?
Казалось, Эон Кулл уже собирался ответить, будто бы тоже осознав символическое значение этого совпадения. Но в этот момент он тяжело оперся о подлокотник трона. Из-под шлема заструилась кровь.
— Владыка!
Гаунт успел первым. Он снял с колдуна шлем, и в его руки, затянутые в перчатки, легла голова бледного, измученного, умирающего провидца эльдар.
— Я могу послать за санитарами… целителями, — начал подбирать слова комиссар.
— Нет… н-нет… нет времени. И нет смысла. Я хочу умереть, человек Гаунт. Путь должен быть закрыт до того, как Хаос отравит его.
Гаунт в отчаянии посмотрел на Лилит, держа Зона Кулла. Инквизитор подошла и заняла его место, обняв слабое тело провидца.
— Ведь силы Хаоса за этим пришли на Монтакс, не так ли, владыка?
— Ты права. Путь был открыт двадцать семь веков. Ныне враг нашел его и вознамерился вторгнуться сквозь него на искусственный мир Долте. Во имя Долте, во имя живых душ эльдар, Путь должен быть запечатан. В имя этой цели я одурманил вас. И во имя этого мои воины отдали все, что было у них.
— Все это… всего лишь фокусы какого-то ублюдочного чужака… — прорычал Жильбер.
Гаунт бросился вперед и сбил с ног Муона Нола, прежде чем тот успел поднять свое оружие и разрезать вольпонца на множество маленьких кусочков.
Поднявшись, комиссар зашагал по направлению к Аристократу.
— Что? Я разве сказал что-то оскорбительное? — успел спросить Жильбер, перед тем как удар в лицо уложил его на ониксовый пол.
— Ибрам! — Крик Лилит заставил его обернуться.
Инквизитор сжимала в своих руках тело Зона Кулла. Гаунт ринулся к ней, едва опережая Муона Нола. Но все уже было кончено.
Древний провидец Зон Кулл покинул этот мир.
Они уложили его хрупкое тело на пол.
— В таком случае мы обречены, — произнес Муон Нол. — Без провидца мы не сможем завершить наши пакты с варпом, и Путь останется открытым. Долте умрет так же, как и провидец Зон Кулл.
— Лилит может это сделать, — внезапно отозвался Гаунт.
Муон Нол и Лилит с изумлением посмотрели на него.
— Я знаю, что ты способна на это, и я знаю, что ты этого желаешь. Ты ведь здесь именно за этим, Лилит.
— О чем ты, Ибрам? — недоумевала она.
— Ты не единственная, у кого есть связи, не единственная, кто умеет отслеживать биографии и откапывать спрятанную информацию. Как ты подняла все данные обо мне, так же и я нашел все, что мог, о тебе. Лилит Абфекварн… псайкер, инквизитор, присвоена черная отметка.
— Господь Терры, — улыбнулась Лилит. — Ты и вправду хорош, Ибрам.
— Ты даже не знаешь насколько. Когда тебя обнаружили, на Черном Корабле тебя сразу же отделили от остальных. Дочь леди-губернатора, чей мир граничил с исконным пространством эльдар. Она погибла во время одного из их рейдов. Ты клялась… сперва уничтожить их; потом, по мере взросления, — понять эту странную расу, которая оставила тебя сиротой. Вот почему ты хотела получить назначение сюда: ты хотела встретиться со своим врагом. Ты хочешь этого, Лилит.
Обессилев, она почти упала на ониксовый пол рядом с телом Эона Кулла. Муон Нол помог ей встать.
— Ты — Лилеат. Тебе под силу то, что не удалось провидцу. Закрой Врата, Лилеат! Забери нас на Долте навеки!
Лилит бросила взгляд на Гаунта. Комиссар в последний раз восхитился ее красотой.
— Сделай это… ты ведь за этим пришла.
Она обняла его за плечи, на несколько мгновений прижалась к нему. А потом отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза.
— Это могло бы быть интересным, комиссар.
— Просто невероятно интересным, инквизитор. А теперь исполните свой долг.
Они попрощались. Маколл попрощался с Эйлони, Каффран — с Ларией. Призраки простились с Танит, а Аристократы — с Игникс Мажор.
Холодный свет, жесткий, как лед, и яркий, как солнце, пронзил небеса над крепостью, в считаные минуты разогнав бурю. Семьдесят пять процентов астропатов на кораблях Имперского флота на орбите умерли в муках. Остальные потеряли сознание. Психический отголосок происходящего можно было уловить за много световых лет отсюда.
Заклятие спало, как только закрылся Путь. Эльдары навсегда покинули Монтакс и забрали с собой на Долте Лилит. Она затворила Путь, как, вероятно, ей было предначертано при рождении. Как только буря улеглась, точечная орбитальная бомбардировка испепелила войска Хаоса.
Джунгли Монтакса пылали.
С окончанием обстрела Гаунт вывел своих Призраков и вольпонцев к имперским позициям. Буря улеглась, и теперь их встречало бледное солнце. Мир вокруг них превратился в горячую пустыню запекшейся грязи и тлеющей растительности.
Единственной потерей Призраков в этом бою был Лерод, убитый крайне неудачным рикошетом от стены эльдарского храма.
Ибрам Гаунт проспал полтора дня в своем командном блиндаже. Усталость накрыла его с головой. Он проснулся, только когда Раглон принес ему стенограмму приказа лорд-милитанта генерала Булледина о порядке отступления имперских сил с Монтакса.
Он облачился в полный комплект комиссарской формы, поудобнее надел фуражку и вышел в туманный свет дня, чтобы наблюдать за подготовкой Призраков к отходу. Над окопами скользили огромные тени массивных транспортных челноков, спускавшихся с орбиты.
Гаунт понимал чувства своих солдат. Усталость, боль, странная, притуплённая радость победы.
Майло он обнаружил сидящим на ступенях уже оставленного госпиталя. Юноша чистил свой лазган. Гаунт сел рядом с ним.
— Как странно все обернулось, не правда ли? — напрямую спросил Майло.
Комиссар кивнул в ответ.
— Но мне кажется, это было к лучшему.
— В смысле?
— Эльдарские фокусы пошли нам на пользу. Нам, Призракам.
— Объяснись, — потребовал Гаунт.
— Я знаю, что чувствую сам. Я слышал, что говорят остальные. Для всех нас это было возвращением на Танит. И, как мне кажется, для вас тоже. Где-то внутри я осознаю, как меня злит, что мы так и не смогли сразиться за свой мир. Кто-то злится до безумия… например, майор Роун. Другие понимают, почему мы отступили, почему вы увели нас. Но им это все равно не нравится. — Он посмотрел на Гаунта. — Просто фокус. Но в эти несколько часов мы, сорок человек, вернулись на Танит, чтобы сражаться. Чтобы дать отпор врагу, совершить то, чего не могли прежде и не сможем никогда. Я был рад. Даже теперь, когда я знаю, что все это ложь, мне радостно. Похоже… несколько призраков в душе рассеялось.
Гаунт улыбнулся. Речь парня была ужасно неуклюжа, но он был прав. Здесь Призраки Танит избавились от призраков прошлого. Они станут сильнее.
И он сам станет сильнее, решил Гаунт. Ведь это были его собственные призраки.
Призраки Гаунта.
Дэн Абнетт
Их жизни — в руинах их городов
Не переведено.
Роб Сандерс
Узы крови
I
Валенс-160, 780.M41 (25-ый год Крестового похода на Миры Саббат)
Резкие очертания корпуса фрегата Железных Змеев «Серпентры», резво скользнувшего внутрь системы Валенс, были покрыты изморозью после перехода через имматериум. Валенс, скопление сверх-горячих газовых гигантов и вторичных спутниковых систем, был тихим уголком Миров Саббаты — почти заглушенным отголосками древней войны. Казалось, в пустоте раздается эхо опустошения, учиненного давно минувшими ужасами. Система оставалась открытой раной и отказывалась исцеляться.
Юркнувший в систему фрегат оттолкнул в сторону останки мониторов, добывающих судов и пристаней. Пробиваясь через заброшенные корабли и разбитые орбитальные станции, «Серпентра» изящно отталкивала обломки в пустоту. Звезда Валенс словно догорала, заливая газовые гиганты и ожерелья их лун ржавым светом. В угрюмой тишине фрегат космодесанта лег в дрейф по направлению к миру-улью Валенс-160.
— Попробуйте вокс-передачу еще раз, — отдал приказ Порфириан. Железный Змей стоял перед стрельчатым экраном мостика подобно статуе, чей силуэт выделялся на фоне нарастающей сферы мира-улья. — Диапазон малой дальности.
Служащий мостика повиновался.
