совсем плохо, я оказалась рядом, вот и все. Но вы-то отец, вы будете с ним еще много-много лет, так что уж постарайтесь… Вы же с ним почти не бываете!
— Потому что с ним постоянно вы!
— А кто вам мешает присоединиться? Учить сына арифметике или там иностранному языку для вас зазорно? Или времени нет? Вот уж не надо, вы бездельничаете по полдня, будто я не вижу! А я, не забывайте, и уйти могу, тогда Драко будет ваш и только ваш, не к кому станет ревновать, воспитывайте, как сумеете… — провокационно сказала Эйприл.
— Вы жестокая и наглая девица, — ответил Люциус.
— Девица из меня, как из вас настоятель монастыря. Кстати, уже шестой час утра, так как насчет встать и попробовать вытащить Драко из постели? Хотя бы через пару часиков?
— Подите вы…
— Вы пас? А я — вытащу, и мы поднимем вас кошмарными воплями! И еще мистера Фенелли в снегу вываляем и к вам впустим, пусть помогает будить… Кстати, а что насчет гостей на Рождество? Вы уже решили, кого приглашать?
— Да, — коротко сказал Люциус и прикрыл глаза. — Дайте поспать хоть немного.
— Спите, — пожала плечами Эйприл и потянулась. — Пойду к себе, что ли…
Не дождавшись реакции, она накинула вызывающе роскошный малиновый халат Люциуса, прошла к себе и рухнула в постель. «А я-то думала, это у южан — темперамент!» — подумала она прежде, чем отключиться.
* * *
— Эйп… Ну Эйп! — будил ее Драко. С другой стороны тыкал ледяным носом мистер Фенелли, и девушка поняла, что нехорошо желать другим подобного, если это может случиться и с тобой! — Ты что, заболела?
— Нет, просто очень спать хочется, — честно ответила она. — А ты чего в такую рань подскочил?
— Эйп! — укоризненно уставился на нее мальчик. — Я уже позавтракал! Сам!
— Да ладно?! — не поверила Эйприл, сев и поплотнее запахнув на груди халат (сил на то, чтобы переодеться, уже не хватило). — Сочиняешь!
— Нет! Я тебя звал-звал, а ты отмахивалась и подушкой закрывалась, — сообщил Драко, — тогда я к папе пошел, а у него вообще заперто…
«Предусмотрительный, гад!» — весело подумала Эйприл.
— Ну я обиделся, позвал Молли, и она мне сделала завтрак, — заключил мальчик. — И безо всякой овсянки, вот.
— Если ты объелся мороженым, гулять мы не пойдем, — преспокойно заявила Эйприл. Ну вот что папаша, что сын — хитрые жуки! Велено было домовухе выполнять любые приказания Драко, если Эйприл не возразит, так ведь буква приказа и не нарушена: возразить девушка не могла, она ведь спала…
— Не ел я мороженого, — буркнул Драко, приняв несчастный вид. — И вообще… можешь у Молли спросить, я почти всю эту овсянку съел.
— Ты же только что заявил, что каши не было.
— Это я так, из вредности сказал, — сообщил он. — Я же знал, что ты огорчишься, если я ее не стану… Только вы с папой все спите и спите, а мне скучно!
— Извини, — искренне произнесла Эйприл, взъерошив ему волосы. — Взрослые тоже иногда любят полениться…
— Ага, а мне нельзя?!
— Ну так ты ж еще не взрослый… — Она потянулась. — Брысь к себе, я быстренько в душ, оденусь и приду… А, кстати, который час?
— Не знаю, — вздохнул Драко. — На ферме просто, там часы с обычными цифрами, а тут только стрелки и какие-то значки…
— Римские цифры, я тебе еще не показывала, — помогла Эйприл.
— А-а…
— Ты просто скажи, где какая стрелка, я пойму.
— Обе на самом верху. Длинная в середке, а короткая чуточку правее, — сообщил он. — Прямо самую чуточку!
«Прелестно! Час или два, не иначе…»
— А когда ты проснулся, как было?
— Тогда короткая была слева, вот так… — Драко изобразил пальцами почти прямой угол.
— Да ты ранняя пташка, — зевнула Эйприл, опознав девять часов или даже меньше. — Брысь, говорю, мне одеться надо!
«Надо завязывать с такими… м-м-м… приключениями, — сказала она себе, умываясь и энергично причесываясь. — А то сразу на двоих у меня сил не хватит! Ха, можно установить дежурство… тем более, Драко вполне уже самостоятельный пацан.»
— Обедать еще не хочешь? — спросила она, получив вожделенную чашку чаю и пару тостов.
— Не-а, я гулять хочу! — выдал Драко то, что и должен был, по ее мнению, сказать любой нормальный мальчишка.
— Пойдем, — кивнула Эйприл, — чай только допью. А ты молодчина! Не стал сидеть и хныкать, сам оделся, поесть попросил…
— Ну, — с затаенной гордостью произнес он, — это что! Молли же все приготовила! Вот если бы я сам что-то сделал, как Маленький Джон или Огаст, тогда да, а так — это не считается.
— Драко, тебе четырех лет нет, а они в школу уже ходят. Одни, пешком, за несколько миль, — серьезно сказала девушка. — Ну, летом на великах ездят, конечно. Уходят они рано, когда мама Сара с отцом и прочие старшие на дойке, так что завтрак сами стряпают и берут с собой. Конечно, они с голоду не пропадут! Но ты пообещай мне, что на кухню ты проситься не станешь, во всяком случае, без меня.
— Почему?!
— Потому что там можно обжечься. Помнишь, ты вспоминал, как мама плакала, когда ты чуть в огонь не попал? Вот, попал бы, остался бы калекой, не приведи господи… — Эйприл машинально перекрестилась, хотя отроду не была религиозна. — Или кипяток на себя вывернешь, тоже не лучше. Палец вон в чай сунь и прикинь, каково будет, если тебя всего из чайника окатит!
— Наверно, очень больно, — поежился Драко, подумав. — Ладно, Эйп, я туда один не пойду… А с Молли тоже нельзя?
— Нет, — решительно ответила она. — Я все же этим домовикам не доверяю. Вдруг она не сообразит, что тебя пора спасать? Хочешь, сходим с тобой вместе, но чтоб без меня — ни-ни! Обещаешь?
— Обещаю, — тяжело вздохнул он, — только если ты меня научишь что-нибудь готовить! Ну, как Огаст и Джон!
— Дорастешь до плиты — непременно научу, — серьезно сказала Эйприл. — Ты не переживай, они ведь тоже не с пеленок себе завтрак готовили…
«Конечно, они не готовили, они подбирали объедки и клянчили на улицах!»
— Так они дразнятся!
— Все мальчишки дразнятся.
— А мне тоже надо? — живо спросил Драко.
— Нет. Ты у нас голубых кровей, тебе дразниться неприлично, — строго ответила девушка. — Ты представь какого-нибудь принца из книжки: вот увидел он принцессу и давай ей рожи корчить и язык показывать… А потом они вырастут, станет она красавицей…
— И что?
— И не пойдет за этого принца замуж! Скажет, на кой мне такой невоспитанный жених? Вдруг он при гостях начнет так себя вести? Стыдно же! Засмеют!
— А
