Важность австралийских земель для империи в значительной мере определялась их выгодным географическим положением между Индийским и Тихим океанами, что позволяло контролировать морские подходы к Британской Индии с юго-востока. Многочисленные экспедиции отправлялись вглубь материка, пытаясь обнаружить земли, подходящие для развития сельского хозяйства, однако они показали, что центральные районы Австралии непригодны для решения этих задач, и новые европейские поселения продолжали возникать в основном на побережье. Продвижение белых фермеров на новые территории сопровождалось оттеснением аборигенов вглубь материка и физическим истреблением коренного населения как самой Австралии, так и близлежащих островов (на острове Тасмания оно было полностью уничтожено).
В первой половине XIX в. основную массу жителей Нового Южного Уэльса – так называлась первая британская колония на материке – составляли заключенные и охранявшие их солдаты, а также небольшая по численности колониальная администрация. Жизнь и условия труда первых поселенцев были крайне трудными. Сначала преступники использовались на работах, проводившихся непосредственно колониальной администрацией, которая обеспечивала их минимальным питанием и одеждой, позднее заключенных разрешено было передавать для работы в хозяйства свободных поселенцев. В 1804 г. впервые было введено регулирование труда ссыльных, а с 1816 г. им начали платить ежегодное жалование, составлявшее 10 фунтов стерлингов для мужчин и 7 фунтов стерлингов для женщин. Однако отсутствие какого-либо контроля над использованием труда заключенных приводило к произволу фермеров. Это обстоятельство, а также отсутствие личной заинтересованности в результатах труда в конечном итоге делало использование подобной подневольной рабочей силы малоэффективным. Немногим лучше было и положение свободных рабочих, получавших зарплату продуктами, а чаще всего спиртом.
Первые 30 лет существования Нового Южного Уэльса его управление носило военно-полицейский характер. Губернатор обладал поистине диктаторскими полномочиями: он назначал всех чиновников местной администрации, ведал юстицией (ему подчинялись местные гражданские и уголовные суды) и фактически полностью руководил экономической жизнью колонии. Военные в этот период пользовались привилегированным положением, что выражалось прежде всего в создании благоприятных условий для развития их частных хозяйств: офицерам предоставлялись участки размером в 100 акров, солдатам – в 50, в течение 10 лет им бесплатно выдавались средства для обработки земли, семена и продукты питания. Свободные иммигранты и отбывшие свой срок заключенные также получали поддержку от государства и земельный надел в виде дара, не превышавший размера 100 акров. Но система эта просуществовала недолго. В августе 1824 г. была окончательно установлена практика продажи коронных земель, которая положила начало массовому притоку свободных иммигрантов в Австралию и череде земельных спекуляций.
Уже в начале XIX в. среди населения колонии появились требования демократизации управления, и в 1823 г. правительство метрополии частично ограничило власть губернатора, создав Законодательный Совет из 5–7 членов, назначавшихся министерством колоний и имевший исключительно совещательные функции. Дополнительная инструкция к акту 1823 г., изданная двумя годами спустя, распространяла власть губернатора Нового Южного Уэльса на Землю Ван Димена, где его представлял особый помощник. В обеих колониях создавались Исполнительные советы, также в некоторой степени ограничивавшие губернаторскую власть. Акт реформировал существующую в колониях судебную систему: учреждались высшие суды, главы которых назначались указом короля. Была предусмотрена и возможность пересмотра любого местного закона британским парламентом в течение трех лет. По мере возникновения новых колоний на территории Австралии на них распространялась аналогичная с Новым Южным Уэльсом система управления.
В 30–40-е гг. XIX в. политическая жизнь австралийских колоний заметно активизировалась благодаря притоку свободных иммигрантов. Ради привлечения новых переселенцев колонисты в 1835 г. создали специальный денежный фонд по финансированию их переезда из Англии, просуществовавший до 1856 г. В результате с 1820 по 1850 гг. в Австралию прибыло свыше 200 тыс. свободных иммигрантов, и к началу 50-х гг. XIX в. все население переселенческих колоний Британии там превысило 400 ты. человек. В результате уже к 40-м гг. в социальной структуре австралийского общества значительно повысился удельный вес собственников, поэтому, если раньше группировки местных «тори» и «вигов» поддерживали противоположные установки – первые настаивали на введении олигархического строя и недопущении бывших преступников к политической жизни, а вторые активно выступали за самоуправление колоний и создание системы представительства с участием отбывших свой срок заключенных – то к началу 40-х гг. их требования унифицируются, и они поддерживают общую идею реформы управления и защиты интересов собственников. Все активнее раздавались требования к правительству метрополии изменить отношение к Австралии как к месту ссылки преступников, и расширить возможности для свободного освоения этих территорий.
В новых условиях британское правительство вынуждено было пойти на определенные уступки. Серия парламентских актов (1842, 1850, 1855 гг.) последовательно расширяла состав и полномочия законодательных советов, отныне на 2/3 избираемых на основе имущественного ценза, реорганизовала систему местного управления, вводила пост генерал-губернатора и т. п. Однако новое законодательство было не в состоянии удовлетворить важнейшие требования колонистов, заинтересованных в расширении свободы экономической деятельности и подлинной самостоятельности в принятии внутриполитических решений.
Ведущей отраслью экономики британских колоний в Австралии с момента возникновения и практически на протяжении всей их истории являлось сельское хозяйство, специфика развития которого определила место континента в системе международного разделения труда. В XIX столетии в условиях промышленного переворота экономика метрополии испытывала растущую потребность в источниках сырья для развития фабричной системы. Поэтому территория Австралии, по-прежнему продолжавшая оставаться преимущественно местом ссылки преступников, начинает рассматриваться также как гигантское пастбище по производству шерсти для английской текстильной промышленности. Это обстоятельство подталкивало жителей «белых» колоний к занятию овцеводством. Первые овцеводческие фермы были созданы Дж. Маккартуром и С. Мерсденом еще в 1797 г., и с этого времени разведение овец начинает завоевывать ведущее место в хозяйстве Австралии. В погоне за растущей прибылью австралийские фермеры демонстрировали упорное стремление к расширению пастбищных площадей.
Британское правительство пыталось ограничить процесс стихийного захвата земель. Поселенцам запрещалось селиться и пасти свой скот за пределами 19 округов, на которые была поделена территория колоний в начале 30-х гг. XIX в. Однако в условиях слабого контроля эта мера была малоэффективной, и колониальному правительству пришлось принять серию компромиссных решений, упорядочивавших процесс временного пользования коронными землями на условиях арендной платы. В 1847 г. все пастбища были поделены на 3 категории: заселенные, промежуточные и незаселенные, в которых право пользования землей составляло соответственно 1, 8 и 14 лет на условиях ренты. Размер ее устанавливался в зависимости от качества участка, кроме того, поселенец имел право приобрести в собственность 160 акров и более земли по цене 20 шиллингов за акр.
В середине XIX в. Австралию охватила «золотая лихорадка». Открытие многочисленных месторождений золота почти во всех колониях континента, за исключением Тасмании и Южной Австралии, вызвало стремительный приток свободных иммигрантов, преимущественно с Британских островов. В числе переселенцев были также американцы, немцы, французы, однако подавляющую массу приезжих составляли китайцы. Парламент метрополии даже вынужден был принять ряд законов, препятствовавших притоку дешевой рабочей силы из Азии. На общеавстралийской конференции в Сиднее в июне 1888 г. все колонии приняли единые правила, ограничившие въезд китайских иммигрантов.
В первые годы «золотой лихорадки» произошел резкий отток трудоспособного населения из сельского хозяйства и промышленности. В ряде колоний обнаружился устойчивый дефицит рабочих рук и сокращение объема капиталов. В 50-е гг. XIX в. золотодобыча почти полностью определяла экономическое положение таких колоний, как Новый Южный Уэльс и Виктория, где выросло число внешнеторговых операций, но земледелие начало заметно хиреть. В то же время в Южной Австралии и Тасмании площади обрабатываемых земель значительно увеличились благодаря грамотной политике правительства этих колоний, скупавших золотой песок и слитки по демпинговым ценам. В результате оттуда начался экспорт продовольствия в другие австралийские колонии.
