И в это же время высокие окна, обрамленные безупречно белыми рамами, взирали на них без всякого интереса, часто увенчанные величественными треугольными фронтонами они напоминали очи беспристрастных смотрителей. Изящные дверные проемы, украшенные резьбой, поражали воображение, намекая на то, что за величественные залы могли таиться за их створками. Время от времени взгляд Ардана притягивал величественный силуэт шпиля, или блеск золотого или бирюзового куполов.
Между этими архитектурными жемчужинами простирались проспекты и улицы, тротуары которых, вопреки районам с высотками, были засажены зрелыми деревьями, их кроны отбрасывали блики на мощенные булыжником улицы. То и дело среди домов мелькали сады и скверы, украшенные статуями, фонтанами, аккуратно подстриженными кустами и цветами, дополняя безмятежную атмосферу, резко контрастируя с бешеной энергией человеческого муравейника, который он только что покинул.
Залитые светом от фонарей и окон, разгонявших еще немного едкий, утренний сумрак, улицы пестрили множеством мельчайших деталей, отраженных в архитектуре.
Автомобили, иногда издавая странные, визжащие и кряхтящие звуки, ехали слева и справа; пешеходы спокойно двигались по тротуарам, изредка заглядывая в лавки и магазины, чьи витрины украшали ярче чем все, что когда-либо видел Арди на фестивалях и ярмарках Эвергейла.
И, что удивительно, казалось, что никто особо не обращал внимания на окружавшую их сказочную красоту.
— Сейчас свернем на Царский мост, госпожа, — произнес старичок. — И через пару минут окажемся на месте.
— Хорошо, — коротко ответила Атура.
И они выехали на набережную широкой, черной реки, спокойным зверем гремящую о гранитные берега, заключившие её в холодные, но будто бы даже мягкие объятья. Арди пожалел, что не может высунуться из кабины, чтобы окинуть взглядом все просторы, казалось, бесконечно широкой реки. Из уроков географии он помнил, что она называлась Ньюва.
Их колеса, отбивая нечеткий ритм на брусчатке, въехали на мост. Но Ардану показалось, что это, скорее, широченный проспект, взмывший над черной гладью, нежели мост. Шириной в метров тридцать и протяженностью, наверное, чуть больше километра, он поражал своей монументальностью.
— Но как под ним проходят корабли? — прошептал юноша и понял, что случайно сказал это вслух.
— В сезон навигации мосты разводят, — ответила Атура. — По рассказам иностранцев — выглядит красиво, но для местных это жутко неудобно. Приходится запоминать расписание, но даже с ним — каждую ночь существует целых сорок минут времени, когда первый мост еще не успел опуститься и тогда берега столицы разъединены.
— Особенно неудобно тем, кто живет на островах, — кивнул молчавший прежде Дэвенпорт.
Разводящиеся мосты… Ардан слышал об этом от Марта, но, как и в случае с автомобилями, думал, что тот шутит.
Оказавшись на том берегу Ньювы, Арди успел заметить указатель на красивом, фигурном столбе.
« Остров святого Василия».
В Метрополии, кроме двух берегов, в устье реки располагалось несколько островов, соединенных с «большой землей» вот такими вот пышными мостами.
Они покатились дальше по улицам, а Арди все не мог отвести взгляда, теряясь на что ему смотреть в первую очередь. На пышные здания, пешеходов и горожан, выглядящих немного странно, но красиво или же на проезжавшие мимо автомобили и, иногда, звенящие по шпалам странные вагончики без паровоза или лошадей.
Прямоугольной формы, где нижняя часть была обшита деревом, а верхняя представляла собой вереницу стекол в рамах, они крутили железными колесами без всякой видимой тяги. Лишь два длинных металлических уса, тянувшихся от крыши к висевшим сверху проводам намекали, что в происходящем была как-то задействована ЛейЭнергия.
Трамваи.
Так их называл Март.
Так, в созерцании, казалось, бесконечного города, прошло еще минут десять, после чего они остановились около четырех или пятиэтажного здания, огороженного декоративной кованой оградой.
Декоративной потому, что она дотягивалась едва ли до пояса среднему по росту мужчине, а четырех или пятиэтажному, потому что с виду оно располагало всего четырьмя этажами. Первый, самый высокий, сиял громадными окнами, проливавшими на мокрую улицу мягкий, ровный золотой свет. Выше шло еще три, где у каждого окна примостился то ли слишком большой подоконник, то ли слишком маленький балкон. Изящные пилястры соединялись с запутанными узорами портиков, внезапно давая понять Ардану, что тот не просто так сдал контрольную по истории искусства и архитектуры на высший бал.
А еще слева от парадного входа возвышавшись слившиеся в единую колонну эркеры, венчавшиеся стеклянным куполом. И именно этот купол и заставлял усомниться в этажности. К нему примыкала пузатая крыша, на которой, если присмотреться, можно тоже было заметить тонкие полоски оконных проемов.
— Пойдемте, — поторопила его Атура, когда они выбрались из салона.
Арди, еще раз посмотрел на автомобиль, затем на здание и, только оценив то, что на улице стояло еще несколько подобных строений (они выглядели по разному и обладали отличающимся количеством этажей, но все, как один, были отгорожены оградами, а около поребриков примостились автомобили ничуть не менее изысканные, чем тот, на котором приехал Ардан) и его внезапно осенило, что этот дом, скорее всего, принадлежал… одной семьей. И это осознание потрясало, потому как он даже не хотел задумываться о том, сколько эксов потребовалось бы не только на строительство, но и для покупки земли в одном из центральных районов Метрополии.
Наверное, такие суммы и вовсе неприлично произносить вслух.
Вместе с Атурой и Дэвенпортом, несшим вещи Ардана (что немного нервировало последнего в силу воспитания Матабар), они подошли к парадному входу, и госпожа надавила на небольшую кнопочку, расположившуюся на косяке. В то же мгновение по ту сторону дубовых дверей с красивыми ручками в форме русалок, раздалась трель снегиря.
Настолько правдоподобная, что даже Арди едва было не перепутал её с настоящей.
Не прошло и мгновения, как дверь открылась и на пороге показался строго вида мужчина в еще более строгом костюме, пенсне, в белых перчатках и такой осанкой, словно проглотил жердь.
— Госпожа Атура, — слегка склонил он голову, после чего смерил Арди немного надменно-оценивающим взглядом, но к подобному юноша уже успел привыкнуть. — Вижу предприятие хозяйки увенчалось успехом.
— Это так, — кивнула Атура.
Мужчина отодвинулся, пропуская троицу внутрь. И стоило перешагнуть порог дома, как Ардан ощутил что-то на грани сознания. Как что-то мягкое и легкое коснулось его воли, заглянуло внутрь него, буквально окутало Звезду Лей, а затем отодвинулось в сторону, усевшись рядом с внимательностью и настороженностью пастушьего пса.
Юноша, от неожиданности, заозирался по сторонам. И его не волновали ни пышное убранство прихожей, размером с весь их дом в Эвергейле, ни позолота, ни мрамор, ни широкая лестница, волной расходящейся вдоль границы второго этажа, огороженного латунной кованной то ли балюстрадой, то ли парапетом (Ардан, конечно, учился на отлично, но это не означало, что некоторые знания, со временем, не выветрились за ненадобностью). Зеркала, картины, ворсистые ковры, двери из цельного массива дерева и множество драгоценных пород металлов и камня. Все это его в данный момент нисколько не волновало.
Он пытался понять, что именно дотронулось до его сути и…
— Это заклинание домового щита, мальчик, — из коридора, уходящего в восточное крыло, прозвучал неприятный голос. И вскоре на всеобщее обозрение предстал его обладатель.
Под стать своему голосу.
