и встать, спина совсем онемела.
– Всё хорошо, Микель. Ты скоро поправишься, – прохладная рука легла на лоб.
Лекса.
Я что-то промямлил, распухший язык едва ворочался. Послышался звук льющейся воды, следом моих губ коснулся стакан. Я осушил его жадными глотками, едва что-то видя через застилающую глаза пелену. Вода немного помогла, и сознание прояснилось.
Мою спальню заливал дневной свет, проникающий через распахнутые окна. Меня самого от ярких лучей защищал балдахин. В воздухе пахло летней зеленью и какими-то успокаивающими маслами. Я повернул голову к Лексе, и одно простое движение забрало все силы, дышать стало тяжелее.
– Худшее позади, – заверила сивилла, но ей не удалось скрыть испуг. Осунувшееся лицо посерело, – вероятно, она давно не спала. – Целители оставляют тебя без присмотра, говорят, что теперь твоё выздоровление лишь вопрос времени.
– Ли… сандр?
Она качнула головой, сожалея.
Было бесполезно переспрашивать. Наверняка я сделал это уже не единожды. Мечтал всё списать на галлюцинации, но прекрасно помнил, как Кай разбил его голову об стену.
– Дек? Ави… ла?
Лекса промолчала и не шелохнулась, глядя на меня с тем же сожалением. Я поджал губы, ощущая клокочущий гнев.
– Элион?
Племянник архонта не был мне другом, но я не мог не ужаснуться его жертве. Хоть и негласно, но мы работали вместе, я привык к его компании точно так же, как к Каю, Иво и Мейв. Зачем Лисандр так поступил? Я запретил близнецам приносить браслеты, зная, что ахакор только снижает, но не блокирует их силы. Что Лисандр собирался сделать? Сжечь их всех?
– Кассия?
Я не мог прекратить перечислять имена возможных жертв.
– Что с ней – неизвестно, – призналась Лекса.
– Что произошло? Кто это сделал?
– Цари. Во главе с Мелаем и Баалом.
Тело забила мелкая дрожь. Лекса обхватила мою руку, принимаясь аккуратно поглаживать. Это не помогало унять тревогу. Сердцебиение болезненно ускорилось.
– Расскажи подробно.
– Большая часть алкоголя была отравлена заранее, – сдержанно пояснила Лекса. – Отравлена разными составами, но дозы не должны были убить вас так быстро. Когда цари придумали план, они не рассчитывали, что вы начнёте в таких количествах поглощать алкоголь, и тем более не знали, как те или другие яды поведут себя, будучи смешанными.
Она будто зачитывала инструкцию из учебника, но меня её отстранённость, наоборот, расслабляла, я старался притвориться, что это история не обо мне и не о моих мёртвых друзьях. Желчь подкатила к горлу, но я сглотнул, внимательно слушая дальше.
– Самую плохую реакцию дал ликёр. Судя по всему, там был новый яд с частицами человеческого металла. Он сам по себе уже отрава для нас, а с другими составами ускорил интоксикацию в разы.
– Я не восприимчив к человеческому металлу.
– Именно поэтому твоё отравление прошло не так… плохо, как могло.
Значит ли это, что Кассия тоже жива?
– Трой довольно быстро вколол тебе необходимое лекарство. От металла нет противоядия, но для остальных видов отравы у Троя и Лисандра был запас препаратов. Поэтому твои друзья Авила и Деклан были обречены с самого начала. После ликёра им было не помочь. Мне жаль, – искренне добавила сивилла.
Яд, даже несколько ядов плюс металл. Если на Кассию последнее не подействовало, то она могла умереть от другой отравы. Я задышал быстрее, осознавая не только это, но и сказанное Лексой. Отчётливо вспомнил смерть Авилы и Деклана. Всё пронеслось перед глазами, и я ощутил знакомое оцепенение. Я пригласил Кассию, обещая мир. Пил первым, убеждая, что в жизни не стал бы убивать сестру.
«Я тебе верю».
Я прекратил дышать, тело болезненно напряглось.
«Рада, что мы снова встретились».
Запах палёной плоти Элиона словно наяву ударил в нос, и меня замутило. Я перестал видеть комнату, поглощённый пережитым.
Холодные руки на щеках привели в чувство, сознание вернулось в отяжелевшее тело, лежащее в спальне, но запах крови и горящих волос не отпускал. Лихорадочным взглядом обводя комнату, я раз за разом убеждал себя, что это не более чем воспоминание и здесь царит аромат успокаивающих масел.
– Что значит… у Троя и Лисандра было противоядие? – запоздало дошло до меня. – Они догадывались о том, что произойдёт?
– Не уверена, Микель. Я с ними не говорила и знаю лишь рассказанное целителями.
– Не понимаю, – растерянно пролепетал я, не в состоянии уложить всё услышанное в голове. Та продолжала оставаться ватной. – Зачем всё это… зачем столько смертей? Чтобы убить Кассию? Цари ведь решили пойти на мировую, видения… ваши… прорицания…
Я сбился с мысли из-за сожаления на усталом лице Лексы, она опустила глаза.
– Что вы видели? – Я нашёл, где именно меня одурачили. Лекса потянула ко мне руки, но я отпрянул. – Не нужно показывать! Знаю, как это отражается на тебе. Просто расскажи и заодно напомни, где, хаос всех поглоти, ты была?!
– Я покажу, Микель. Это совсем короткий эпизод, и со мной ничего плохого не случится, – Лекса говорила мягко, пытаясь успокоить. Она продемонстрировала свой пузырёк с солями. – Кое-что проще показать, чем объяснить.
Я нехотя кивнул и вернулся на место, приготовившись к очередной порции головной боли. Лекса, ощутив моё напряжение, помассировала виски, заставила расслабиться, прежде чем начать.
Это какой-то склон за пределами города, я не мог точно сказать, что за местность, но видел Эридан вдалеке. Я стоял подле отца, а позади нас – Баал и гоплиты из Клана Металлов и Огня. Их сотни, и всё ради одного пленника. Я видел лишь спину, но сразу узнал Кая. Он был скован, а к нам приближалась Кассия. Она шла с поднятыми руками, остановилась, когда несколько наших солдат проверили её на наличие оружия. Гоплиты ничего не нашли, и она зашагала дальше, добровольно сдаваясь.
Я вынырнул из видения, когда прикосновение оборвалось. Лекса вдохнула испарения от солей, и мелкая дрожь в её пальцах прошла. Я нахмурился, не успевая складывать детали в голове. Видение было странным. Чётче, чем любое из тех, что они мне показывали ранее. Отец хотел поймать Кассию, но не мог, пока она находилась под защитой Палагеды, а тут сестра пришла сама, чтобы…
– Обмен на Кая? Он жив? – Я поднялся на локтях, и комната закружилась от резкого движения.
– Жив. Он в темнице, и Мелай уже отправил в Палагеду ультиматум с условиями обмена.
Лекса помогла мне сесть и предложила какой-то бульон, но я отмахнулся. Желудок скручивало при мысли о еде.
– Сколько дней прошло?
– Три.
У меня не было сил даже выругаться. Я попросил Лексу передать мне мантию. Нужно поговорить с отцом. Вряд ли у меня хватит сил переодеться, поэтому просто накину что-нибудь поверх домашних штанов и рубашки. Лекса нашла белую с серебром мантию, но, взглянув на моё лицо, не торопилась
