- Возможно ли, чтобы Творец... Нет. Не поверю.
- Но почему?..
- Зачем Стражу помогать этим дикарям?
- Страж Бездны никогда не стал бы вмешиваться в дела смертных!
- В чем наша вина? За что он нам мстит?..
Постепенно возмущенные возгласы утихли, и в мертвой тишине прозвучал усталый и безжизненный голос:
- Случившегося не изменишь. Нам следует не смотреть в прошлое, а думать о будущем. Сейчас перед нами стоит более насущный вопрос, чем выяснение причин гибели наших братьев. Армия варваров ломится в наши двери. Осталось совсем немного времени и... - Не договорив, волшебник печально склонил голову.
- Мы можем заключить перемирие. - По неуверенному голосу высказавшего это предложение мага было очевидно, что даже сам он не верит в свои слова.
- Варвары никогда не пойдут на перемирие. Зачем оно им, когда от полной и безоговорочной победы их отделяет всего несколько шагов?
- Но... Тогда у нас нет выбора. Мы вновь выйдем на поле боя. И пусть эти дикари умоются своей кровью!
- Вновь сражаться? - Нескрываемая горечь наполняла негромкий голос волшебника. - Три четверти наших собратьев уже мертвы. Ценнейшие знания утеряны навсегда. В живых не осталось ни одного Советника. Варвары безостановочно прут вперед, а их армия в десятки раз больше любых сил, которые мы сможем наскрести. У нас практически не осталось шрокенов, а все что вы увидите, зайдя в военные лагеря - это всего лишь несколько десятков новичков, обучающихся под руководством солдата, который ни разу не видел ни одного сражения. Как мы можем сражаться с десятками тысяч врагов, имея всего лишь жалкие остатки прежнего могущества. И даже если мы вновь соберемся с силами... Ведь нет гарантии, что произошедшее у Рогатых Холмов не повторится вновь.
- Тогда... что ты предлагаешь?
После долгого молчания ответ все же последовал:
- У нас остался только один шанс. Мы должны спасти хоть что-нибудь...
Конечно же, подобное предложение не понравилось ни одному из присутствующих в зале магов, но после долгих дискуссий, когда сами собой отпали все остальные варианты, оно все же было принято. Волшебники разошлись, понурив головы и устало шаркая ногами по полу.
* * *
Армия Вал-Накина, наводя ужас на близлежащие города и деревни, медленно, но неотвратимо ползла вперед, подминая под себя все новые и новые мили пыльных дорог. Дорог ведущих к самому сердцу этого мира - Дворцу Совета. Легионы шли по бескрайним равнинам, заросшим густой травой почти в рост человека, шли по каменистым склонам невысоких холмов, где редкие пучки травы с трудом цеплялись корнями за негостеприимную почву, шли вдоль рек и бесчисленных ручейков, берега которых были покрыты густыми зарослями камыша.
А во главе стальной лавины стоял предводитель, чья душа уже практически полностью была объята непроглядным мраком Бездны.
Радан безмолвно ехал верхом на великолепном жеребце и по обыкновению смотрел вперед пустым невидящим взором. За последнее время он сильно похудел, а его лицо практически превратилось в обтянутый кожей череп, но то, что он чувствовал внутри себя... Безграничная мощь способная испепелять города одним мановением руки. Власть над жизнью и смертью. Вот только все это было придавлено неизмеримой тяжестью какой-то древней магии, и наружу пробивались только слабые отголоски этой силы. Но даже этого было достаточно, чтобы наполнить исхудавшее тело Радана нечеловеческими возможностями. Он прекрасно помнил упоение битвы в Рогатых Холмах, когда проносящийся через его разум могущественный поток незримых сил обрушился на ряды вражеских колдунов, отнимая у них магические способности и сминая их жалкие рассудки, наполняя души врагов ужасом и безумием...
Великая и необоримая мощь незримо бурлила в его теле. Призрачная сила мерно пульсировала в такт с мерцанием четырех багровых огоньков, погруженных в безграничный мрак. И песня. Песня пронизывала все тело Радана, наполняя его неизмеримым блаженством. Он был абсолютно уверен, что если она прекратится хоть на мгновение - он тут же умрет. Но песня не прекращалась. Хотя... в ней что-то изменилось.
- Аааа-аа-ааа-а!..
Не так как раньше. По другому. Исчезли резкие истерические нотки, сменившись грозным спокойствием дремлющего вулкана. Безумная круговерть звуков превратилась в сложнейшее переплетение, отдаленно напоминающее мелодию какого-то неземного инструмента.
Собственно, вся песня совершенно изменилась, став абсолютно другой. Но какая разница? Ведь она по-прежнему несет в себе счастье...
Изменились и видения. Теперь чаще всего Радану являлись картины далекого прошлого, отражения прошедших веков, наполненные видами величественных дворцов и сотен незнакомых лиц. И на фоне этих видений не было обычных вспышек ненависти и злобы, а только грозное спокойствие. Спокойствие самой Бездны, притаившейся в засаде и ожидающей подходящего момента для беспощадного удара. Холодная мрачная сила, терпеливо ждущая... чего?..
Но самое главное заключалось совсем не в этом. Изменился голос. Что именно стало другим, Радан осознать не смог, но был абсолютно точно уверен, что теперь слышит совершенно другого... человека?.. бога?.. Творца?.. Какая разница? И этот другой голос был ему смутно знаком. Он уже где-то встречался с ним. Но где?
Радан не помнил. В последнее время он уже практически ничего не помнил. В опустошенном мраке его рассудка медленно плавали обрывки мыслей и давних воспоминаний. Иногда он видел самого себя в сияющих доспехах мерно шагающим в строю. Разве я когда-то служил в легионах?.. Радан не помнил. Другой наиболее часто возвращающийся кусочек прошлого показывал его сидящим под раскидистым дубом и лениво жующим кусок вяленого мяса. Рваная одежда, старая латанная кольчуга и ржавый меч дополняли картину. Радан отрешенно взирал на самого себя, чье лицо еще не было украшено морщинами забот и не несло на себе печать тьмы. Где это?.. Что это?.. Радан не помнил. Он не удивлялся этому. Ведь довольно часто случалось так, что он не мог припомнить даже события вчерашнего дня, а уж дела десятилетней давности...
Радан ехал на всхрапывающем жеребце во главе легионов Вал-Накина. Высохшее подобие человека, одетое в потемневшие доспехи и закутанное в плащ, под которым, не смотря на сияние полуденного солнца, сгустилась плотная тень. Тень медленно свивалась и колыхалась, хотя ветра не было совершенно. Тень, больше всего напоминающая живое существо. Пустой взгляд, резкие жесты и иссохшая потрескавшаяся кожа на кистях рук.
Похоже, у генералов не осталось ни единого сомнения в болезни короля.
Король слаб. Король болен. Король должен оставить свой трон. Но Радан не собирался сдаваться. Глядя на перешептывающихся военачальников, он только ухмылялся. Разве эти смертные способны помешать мне? Чья это мысль - его или голоса, Радан так и не понял. Да и какая разница?
Легионы шли. Шли по пыльной дороге, пролегающей через бесчисленные древние руины, заросшие травой и деревьями. Радан смотрел на полуразрушенные остатки стен, обломанные зубья ажурных башенок и растрескавшиеся мостовые. Он видел. И перед его взглядом древние развалины превращались в прямые широкие улицы городов, по которым неспешно прогуливались причудливо одетые горожане, вздымались к небесам башни, купола дворцов медленно проплывали мимо.
Пребывая сразу в двух мирах, видя одновременно и увитые плющом развалины и величественные дома, некогда стоявшие на этом месте, Радан не обращал внимания на дорогу.
А между тем на горизонте, видимые за многие мили, медленно начинали прорисовываться далекие очертания титанического сооружения. Исполинские башни скрывались за облаками, поднимаясь над землей на непостижимую высоту. Древняя громада Дворца Совета - места, где некогда жили сами Творцы.
* * *
Радан презрительно глядел на привольно раскинувшийся впереди громадный город. Слишком уж свободно, слишком уж беззаботно. Ни стен, ни бастионов, ни громадных ворот, окованных металлом. Несколько десятков стражников, напряженно разглядывающие приближающийся передовой отряд вражеских войск, да нервно переминающиеся с ноги на ногу горожане. Вот и все. Радан уже примерно знал, чего стоит ожидать, но все же... Да, здесь слишком давно не было войн. В бездонной пустоте его разума, окутанного прекрасной пеленой песни, мелькнула еще одна мысль: Ну что ж, не придется терять время на осаду и штурм. Этот город упадет мне в руки как перезрелый фрукт.
