— Не забывай, что это также и твое собственное гнездо, Ирдана, — голос, раздавшийся со стороны ворот, заставил всех вздрогнуть. — Чтобы восстановить его, понадобится немало сил и времени.
— Если такова цена моей жизни, я согласна! — Клинок, опустившись, замер, направленный на какую-то цель, и, глянув в том направлении, Артем разглядел, наконец, Стардаха.
Максар стоял в узком промежутке между привратной башней и стеной кордегардии, но темнота за его спиной была более густой, чем обычная тень.
С двух сотен шагов было трудно определить, во что он одет и чем вооружен, но его яростный взор разил даже на таком расстоянии, а голос гремел, как горный обвал.
Калека резко дернулся, словно от удара невидимого меча, и подался поближе к Надежде.
Даже у Артема на какой-то миг затуманилось сознание и затряслись поджилки.
— Разве я когда-нибудь грозил тебе смертью? — продолжал вещать Стардах. — Наоборот, я уготовил тебе участь, которой может позавидовать любой максар. Мы вместе будем править миром. Только ты и я. Железной пятой ты растопчешь всех, кто не пожелает нам покориться, и сметешь во мрак небытия все народы, в душах которых осталось хотя бы капля строптивости.
— Но сначала ты отрежешь мне голову, заставишь питаться через кожу и лишишь дара речи, как уже сделал однажды с этим несчастным. — Надежда указала на Калеку. — Нет уж! Позволь мне остаться такой, какая я есть.
— Тебе никогда не стать настоящим максаром, — как будто даже печально сказал Стардах. — Ты чужая нам. Создавая твою новую сущность, я что-то проглядел. Придется начинать все сначала.
— Не придется, — заверила его Надежда. — Потому что я убью тебя, Стардах!
— К сожалению, я ничего подобного обещать не могу. Ты мне нужна живой.
— Сейчас я обрушу на твою голову все эти стены и башни! Даже ты не сможешь выбраться из-под такого роскошного надгробья!
— Позади меня, как ты можешь убедиться, тайный ход в подземелье, которое простирается на десятки тысяч шагов во все стороны, а глубиной впятеро превышает высоту этих стен. Там ты не достанешь меня даже с помощью своего необыкновенного клинка. Так что схватка еще только начинается, дочь моя. Я удаляюсь, но оставляю дверь открытой. Приходи, когда примешь мое предложение. Заодно мы решим и судьбу твоего будущего ребенка. Возможно, я даже сохраню ему жизнь. Сама знаешь, в обмен на что.
— Ему все известно, — сказала Надежда после того, как Стардах исчез, канув во мрак подземного хода, как вурдалак в раскрытую могилу. — И о клинке, и о ребенке.
— Интересно, от кого?
— Теперь это уже не имеет значения.
— На отступление ты по-прежнему не согласна?
— Отсрочка ничуть не улучшит наше положение. Что бы там ни болтал Стардах, а перевес на нашей стороне. Большинство его прислужников перебито, а цитадель взята приступом. Не мы прячемся от него, а он от нас. Я начала это дело, я его и закончу.
— Значит, ты собираешься спуститься вслед за Стардахом в подземелье?
— Да. Другого способа добраться до него я не вижу. Он же не лисица, которую охотники выкуривают из норы дымом.
— Но это равносильно тому, что мы сами сунем голову в ловушку.
— Не забывай, что у меня есть перед ним одно преимущество. Я нужна ему живой, а он мне — нет. Вот пусть и попробует захватить меня в плен. Я даже согласна на какое-то время стать приманкой. Посмотрим, кто кого одолеет. Стардаха я не боюсь. Он один, а со мной ты и Калека.
— Здесь крутая лестница, — сказала Надежда, когда они прямо из ясного дня ступили под мрачные своды подземелья. — Идите за мной и не бойтесь. Я прекрасно вижу в темноте. А когда мы спустимся ниже, станет светлей.
И действительно, едва только ступени винтовой лестницы закончились и они ступили на гулкие плиты подземной галереи, как где-то невдалеке замерцал сосуд с серебристой жидкостью, в точности такой же, какой Артем видел в Стране Жестянщиков. Чем дальше уходил от него отряд, тем тусклее становился светильник, но зато впереди уже разгорался новый. Вскоре ход раздвоился, и Надежда выбрала левое направление, а спустя еще несколько минут они повернули вправо. В коридорах было сухо и совершенно пусто, только иногда мимо с писком пробегали крысы. Похоже, Надежда неплохо ориентировалась в лабиринте или, по крайней мере, умело создавала видимость этого. Следующая лестница была примерно вдвое длиннее первой, а в третьей, на которую они ступили через несколько часов беспрерывной ходьбы, Артем насчитал ровно двести ступенек. Действительно, на такой глубине Стардаху была не страшна даже атомная бомба, а не то что клинок, изготовленный жестянщиками.
— Ниже этого уровня располагается только тюрьма, — сказала Надежда. — А здесь мы найдем все, что дорого сердцу моего папаши: его мастерские, лаборатории и мертвецкие. Может быть, и его самого.
Они вступили под высокие своды зала, сплошь заставленного качающимися рамами, один только вид которых заставил Артема вздрогнуть. Теперь все они были пусты. В жаровнях не горел огонь, от чанов с отбросами распространялось невыносимое зловоние.
В следующих залах царило такое же запустение, и только в одном из них они вспугнули стаю мартышек-ассистентов, по очереди отрывавших кусочки несвежего мяса от какого-то распятого на раме полуобглоданного тела. Зал, или, по выражению Надежды, «мастерскую», где ему когда-то пришлось до дна испить чашу страданий и унижений, Артем узнал по раме, все еще увешанной заржавевшими цепями, предназначенными для Калеки.
Но совсем не это заинтересовало его, впрочем, как и Надежду, — посреди зала была установлена новенькая рама, отличающаяся от обычной куда более сложной, а главное, усиленной конструкцией. Количество расставленных возле нее бутылей, тазов и горшков с разнообразными снадобьями не поддавалось подсчету, точно так же, как и число режуще-пиляще-рубящего инструмента. С потолка на жгутах свисали приборы непонятного назначения и крючья, наподобие мясницких. Все выглядело так, словно было доставлено сюда только вчера.
— Догадываешься, для кого все это предназначено? — Надежда тряхнула раму, словно проверяя ее прочность.
— Догадываюсь, — ответил Артем. — Для максара, который должен превратиться здесь в Мирового Зверя.
— Отойди в сторону!
Клинком, который сейчас был не длиннее двух метров, она превратила раму в кучу металлолома, а затем занялась сосудами. Жидкости всех мыслимых цветов, перемешавшись с порошками, вступили между собой в бурную реакцию, пуская пузыри и струйки дыма. В мастерской сначала запахло как на парфюмерной фабрике, а потом как в дубильном цехе. Затем она обошла все помещение по периметру и остановилась перед тяжелой, плотно подогнанной дверью, кованные завесы которой покрывал слой инея.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
