— Кто же они, эти герои? — спросила Мэри Грант.
— Геометр Уиткомб и Чарльтон Говит, тот самый, который разыскал остатки Бёрка, — помните, я вам рассказывал о нём на привале у берегов Вимерры. Уиткомб и Говит стояли во главе двух самостоятельных экспедиций, отправленных для исследования острова Таваи-Пуна-Му. Обе экспедиции выехали из Кристчерча в начале 1863 года, чтобы найти перевалы в горах, тянущихся в северной части провинции Кентербери. Говит, который пересёк горную цепь у северных границ провинции, разбил свой лагерь на берегу озера Брюнера. Уиткомб же нашёл в долине Ракапа проход, ведущий к восточному склону горы Тиндаля. Уиткомба сопровождал некто Яков Лупер, опубликовавший впоследствии в «Литтльтон Таймсе» отчёт об этом путешествии и катастрофе. 22 апреля 1863 года оба исследователя находились у подножья ледника, питающего истоки реки Ракапа. Они взобрались на вершину горы и стали искать удобный перевал. Истомлённые тяжёлым подъёмом, Уиткомб и Лупер заночевали в снегу на высоте в четыре тысячи футов над уровнем моря. В течение следующих семи дней они бродили по горам в поисках удобного перевала, попадали в ущелья, не имеющие выхода, в лощины, оканчивающиеся пропастями, в проходы, преграждённые обвалами. Они не могли развести костёр из-за недостатка топлива, страдали от голода, так как сахар превратился в сироп, а сухари — в мокрое тесто; одежда их промокла насквозь, обувь изорвалась в клочья. В довершение всего их буквально съедали насекомые. Так бродили они до 29 апреля, делая в хорошие дни по три мили, а в плохие едва по десяти ярдов, пока не набрели на хижину маорийца, в которой нашли немного картофеля. Это была последняя трапеза, в которой участвовали два друга. К вечеру они спустились к берегу моря у устья реки Тарамакау. Нужно было перебраться на правый берег её, чтобы направиться к северу, к реке Грея. Тарамакау — широкая и полноводная река. После двухчасовых поисков Лупер нашёл две повреждённые пироги. Он починил их, как мог, и связал их вместе. Перед заходом солнца друзья спустили связанные пироги на воду. Но лодки наполнились водой, прежде чем они доехали до середины реки. Уиткомб бросился в воду и вернулся на левый берег. Лупер, не умевший плавать, уцепился за борт пироги. Это спасло его, но прежде ему суждено было пережить немало волнений. Несчастного отнесло к порогам. Волна швыряла его на дно, следующая вновь вытаскивала его на поверхность. Его бросало на камни. Настала непроглядная темень. Дождь лил потоком. Волны продолжали играть Лупером, — он был уже весь покрыт кровоподтёками. Тем не менее он не выпускал из рук борта лодки. Наконец после долгих мучений волна швырнула лодку на берег. Тут Лупер потерял сознание. На следующее утро, очнувшись, он пополз к воде и тут увидел, что течение отнесло его больше чем на милю в сторону от того места, откуда он начал переправу через реку. Напившись воды, он поднялся и пошёл вдоль берега вверх по течению реки. Вскоре он наткнулся на своего товарища, лежавшего в тине. Уиткомб был мёртв. Лупер голыми руками вырыл в песке яму и предал погребению тело своего друга. Через два дня самого Лупера, умирающего от голода, подобрали сострадательные маорийцы — есть и такие! 4 мая они доставили его в лагерь Чарльтона Говита у озера Брюнера. Лупер не мог, конечно, предвидеть, что и этот исследователь погибнет такой же смертью всего через шесть недель после кончины несчастного Уиткомба…
— Да, — сказал Джон Мангльс, — можно подумать, что путешественники связаны между собой какой-то цепью, и стоит срединному звену её лопнуть, как они погибают один за другим!
— Вы правы, Джон, — сказал Паганель. — Я сам неоднократно подмечал это. Ну, скажите, в силу какого закона солидарности Говит должен был погибнуть почти при одинаковая обстоятельствах с Уиткомбом? Я не могу ответить на этот вопрос.
Чарльтону Говиту колониальное правительство поручило наметить трассу шоссейной дороги от долины Хурунуи до устья Тарамакау. Он выехал 1 января 1863 года в сопровождении пяти человек. Поручение правительства он выполнил блистательно, и по его указаниям была проложена дорога длиной в сорок миль; затем Говит вернулся в Кристчерч и, несмотря на приближение зимы, предложил продолжить работу. Администрация дала на это согласие. Говит пополнил запасы продовольствия и вернулся в свой лагерь, чтобы перезимовать там. Как раз в это время он подобрал Якова Лупера. 27 июня Говит покинул лагерь в сопровождении двух своих товарищей — Роберта Литля и Генри Мюлиса. Они переправились через озеро Брюнера. С тех пор никто никогда не видел их. Их лодка была найдена опрокинутой на берегу. Исчезнувших искали в течение девяти недель, но безуспешно. Тогда стало ясно, что эти несчастные, не умевшие плавать, утонули в озере.
— А почему не предположить, что они живы и взяты в плен каким-нибудь новозеландским племенем? — спросила Элен. — Ведь нет прямых доказательств их смерти.
— Увы, сударыня, со времени их исчезновения прошло больше года, и они не возвратились… А когда человек больше года не возвращается из недр Новой Зеландии, то можно не сомневаться, — шёпотом закончил Паганель, — что он безвозвратно погиб.
Глава девятая
Тридцать миль на север
7 февраля, в шесть часов утра, Гленарван дал сигнал к отправлению. Дождь прекратился ещё ночью. Небо, затянутое облаками, не пропускало солнечных лучей. Умеренная температура благоприятствовала путешественникам и позволяла без особого утомления совершить дневной переход.
Паганель измерил по карте расстояние между мысом Кахуа и Оклендом. Оно равнялось восьмидесяти сухопутным милям, или восьми дневным переходам, по десяти миль каждый. При составлении маршрута географ отказался от следования вдоль извилистого морского берега и наметил другой, более короткий путь. Этот путь проходил через место слияния рек Вайкато и Вайпы, в тридцати милях севернее пункта, где путешественники высадились. Отсюда маршрут проходил по Оверланскому почтовому тракту, пересекающему весь остров от Напира до Окленда. По пути лежал городок Дрюри, прекрасные гостиницы которого хвалит Гохштеттер.
Погрузив на спину каждый свою долю груза, путешественники пошли вдоль берега бухты Аотеа. Из осторожности они шли тесной кучкой, держа наготове заряженные карабины и пристально всматриваясь в даль, в холмистую равнину, лежавшую на востоке. Паганель не выпускал из рук великолепной карты Джонстона и испытывал радость артиста, убеждаясь в точности её малейших деталей.
На берегу, заливаемом волнами прилива, резвилось несколько морских животных, бестрепетно глядевших на идущих мимо путешественников. Это были тюлени. Их закруглённые морды с широким лбом и выразительными глазами имели добродушное выражение. Тюлени во множестве водятся на берегах Новой Зеландии, и охота на них представляет собой выгодное занятие, так как их жир и кожи пользуются большим спросом.
