С тех пор как туземцы оставили лагерь, они едва обменялись несколькими фразами между собой. Однако по немногим произнесённым ими словам Гленарван увидел, что им знаком английский язык. Поэтому он решил спросить вождя, какую участь готовит тот его экспедиции. Обратившись к Каи-Куму, он сказал твёрдым голосом, без тени страха:
— Куда ты везёшь нас, вождь?
Каи-Куму холодно посмотрел на него и ничего не ответил.
— Что ты хочешь сделать с нами?
В глазах Каи-Куму мелькнула молния, и он ответил:
— Обменять вас на наших пленных, если твои соотечественники дорожат вами; убить вас, если они откажутся от обмена.
Гленарван прекратил расспросы. Луч надежды согрел ему сердце. Он понял, что какие-то маорийские вожди попали в плен к англичанам и дикари надеялись вернуть их в свои ряды путём обмена. Следовательно, надежда ещё не потеряна, и положение пленников не так безнадёжно, как ему казалось.
Паганель, которого природная живость постоянно толкала на крайности, от совершенной безнадёжности мгновенно перешёл к полной уверенности в спасении. Он сказал себе, что маорийцы только избавят экспедицию от лишних трудов и забот, доставив всех участников её прямо в распоряжение английских войск, и что, под этим углом зрения, их пленение было не несчастьем, а скорее удачей. Успокоившись на этот счёт, учёный погрузился в созерцание своей карты и следил по ней за всеми изгибами течения реки Вайкато. Элен и Мэри, всеми силами сдерживая свою тревогу, тихо беседовали с Гленарваном, и посторонний наблюдатель никогда не догадался бы, какой ужас сжимает их сердца.
Вайкато — национальная река Новой Зеландии. Маорийцы гордятся ею и любят её, как немцы — Рейн, а славяне — Дунай. Русло этой реки, протяжением в двести миль, орошает самые плодородные области северного острова — от провинции Веллингтон до провинции Окленд. Именем этой реки называются все племена, живущие на её берегах, то есть цвет новозеландской расы, неукротимые и неукрощённые храбрецы, восставшие против тирании захватчиков-англичан.
Река эта почти неизвестна европейцам; по ней плавали и плавают только туземные пироги. Лишь очень немногие туристы осмеливались посетить её нижнее течение. На берега же верхнего Вайкато никогда не ступала нога европейца.
Паганель знал, как благоговейно относятся к этой реке туземцы. Ему было известно, что ни один естествоиспытатель-европеец не проникал дальше места её слияния с Вайпой. Поэтому мучительно хотелось узнать, куда повезёт своих пленников Каи-Куму. Но спрашивать было невозможно, и географ так и не узнал бы ничего, если бы не обратил случайно внимания на то, что слово «Таупо» часто упоминалось в разговорах вождя со своими воинами. Паганель посмотрел на карту и увидел, что этим именем называется большое озеро, расположенное в гористой части острова, в южной оконечности провинции Окленд. Вайкато вытекает из этого озера. Расстояние между озером и местом слияния с Вайпой — около ста двадцати миль.
Паганель по-французски, чтобы не быть понятым туземцами, попросил Джона Мангльса определить скорость движения пироги.
— Около трёх миль в час, — ответил молодой капитан.
— В таком случае, — сказал географ, — если мы будем останавливаться на ночь, путешествие до озера отнимет около четырёх дней.
— А где расположены английские отряды? — спросил Гленарван.
— Это трудно сказать, — ответил Паганель. — Военным действия перенесены теперь в провинцию Таранаки, и, по всей вероятности, английская армия сосредоточена невдалеке от озера Таупо, на противоположном склоне гор, ибо там очаг восстания.
— Будем надеяться, что это так, — сказала Элен.
Гленарван грустно посмотрел на свою жену и на Мэри Грант. «Бедные женщины! — подумал он. — Очутиться во власти свирепых дикарей, в глуши, где нельзя рассчитывать на помощь!»
Но, заметив, что Каи-Куму наблюдает за ним, он с деланым равнодушием перевёл взгляд на берег. Из осторожности он тщательно скрывал, что одна из пленниц — его жена.
В полумиле от места впадения Вайпы пирога прошла, не останавливаясь, мимо бывшей резиденции короля Потатау. Несколько разрушенных хижин, вытянувшихся цепью на берегу реки, свидетельствовали о том, что эта местность недавно была ареной жестоких боёв. Деревня казалась покинутой жителями. Берега реки были пустынны. Грустную тишину, царившую здесь, нарушало только несколько водяных птиц.
Вспугнутая приближением пироги, взвилась в воздух и исчезла за деревьями тапарунга — болотная птица с черными крыльями, белым брюшком и красным клювом. Цапли матуку — разновидность выпи, пепельного цвета, с глупой мордой — и великолепные котуту с белым оперением, чёрными лапами и жёлтым клювом, напротив, спокойно смотрели на проходившую мимо пирогу и не трогались с места. Там, где крутой скат берега говорил о значительной глубине реки, сидели котаре — зимородки, подстерегающие в прозрачной воде добычу — маленьких угрей, которые миллионами водятся в новозеландских водоёмах. В местах, где кустарники подступали к самой воде, можно было рассмотреть величественных удодов и кур-султанок, совершавших свой утренний туалет. Весь этот пернатый мирок наслаждался покоем и безопасностью, которые воцарились здесь после того, как война изгнала отсюда людей.
В этой части течения широкое русло реки Вайкато пролегало среди обширных пустынных равнин. Но по мере приближнения к истокам берега сдвигались, стеснённые холмами и горами, обступавшими реку с обеих сторон. В десяти милях от места впадения Вайпы на карте Паганеля был обозначен приток Кири-Кирироа. Действительно, скоро пирога проехала, не останавливаясь, мимо этого ручья.
Каи-Куму приказал накормить пленников их собственной провизией. Сам он, его воины и гребцы довольствовались съедобными папоротниками, «ptois esculenta» по научной терминологии, испечёнными на угольях, и капана — картофелем, в большом количестве разводимым на обоих островах. Мяса у туземцев не было, а сушёная говядина европейцев, видимо, не возбуждала в них аппетита.
В три часа пополудни на правом берегу реки показались первые отроги горной цепи Покароа Рэндж, похожей на разрушенную зубчатую стену. Местами на неприступных площадках виднелись развалины «па» — старинных крепостей, сооружённых маорийцами. Снизу эти формы казались орлиными гнёздами.
Солнце уже склонялось за горизонт, когда пирога пристала к берегу, заваленному кусками пемзы: Вайкато, стекающая со склонов вулкана, влечёт эту пемзу вдоль своего течения.
В этом месте росло несколько деревьев, под которыми удобно было раскинуть лагерь. Каи-Куму приказал высадить на берег пленников и поместить их в центре лагеря. Мужчинам связали руки, но женщин оставили на свободе.
