СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХРОНОЛОГИЯ К ГЛАВЕ 79
Глава восьмидесятая
Появление турок
Между 1025 и 1071 годами императрица Зоя коронует трех мужей, а турки-сельджуки создают свою империю
На востоке Константинополь XI века вспомнил о существовании окружающего мира как раз вовремя, чтобы заметить на восточном горизонте совсем нового противника.
Василий Болгаробойца умер в 1025 году Константин VIII, его младший брат и наследник, в одиночку владел византийской короной только три года. Он был уже стар, и вся его жизнь прошла в охоте, верховой езде и пирах. Он не обладал навыками управления государством и не был опытным воином. «Человек медлительный, не слишком честолюбивый, – писал о нем Михаил Пселл, – он был силён физически, но малодушен». Его величайшим достижением как правителя было «приготовление деликатесных пряных соусов». У него не было сыновей и наследника, только три дочери – но он не позволял им выходить замуж, боясь, что их мужья могут свергнуть его. Его правление отличалось поразительной безответственностью.1
Только тяжело заболев в 1028 году, он был вынужден назвать наследника. Губернатор Константинополя Роман Аргир был правнуком императора Романа I и опытным чиновником, ему было уже за пятьдесят. Константин приказал Роману взять в жёны свою среднюю дочь Зою, после чего короновал его.
Роман Аргир уже был женат, а Зое исполнилось сорок восемь лет, но он не отверг шанс стать императором. Он отправил свою жену в монастырь и сделал предложение принцессе. Свадьба состоялась 12 ноября 1028 года. Через три дня Константин VIII умер, и Роман Аргир с новой женой были коронованы как Роман III и императрица Зоя, правители Византии.
Роман оказался способным на великие мечты, но не на воплощение их в реальность. Он собрал большую армию и отправился на восток, против мусульман; он поднял налоги, надеясь прославиться грандиозными строительными проектами. Он трудился над рождением наследника, чтобы его династия не прервалась.
Все эти проекты провалились. Нападение на мусульманскую границу закончилось сокрушительным поражением, новые налоги сделали его непопулярным, а Зоя в таком возрасте уже не могла понести ребёнка. Михаил Пселл отмечает, что Роману было удобнее игнорировать эту неприятную истину. «Даже видя, что это совершенно невозможно по естественным причинам, он еще крепче держался за свои мечты, ведомый лишь собственной верой в будущее», – пишет хронист. Роман нанял специалистов и врачей, утверждавших, что могут излечить бесплодие, «посвятил себя лечению мазями и массажами, и велел, чтобы его жена поступила так же». Специалисты настояли, чтобы Зоя украшала себя магическими амулетами каждый раз, когда муж навещал её, а делал он это часто.2
В конце концов Роман таки был вынужден оставить надежду. Он был слишком стар, чтобы продолжать сексуальный марафон, а Зоя оставалась бесплодной. В отчаянии он вообще оставил её спальню.
Зою это вполне устраивало. Она завела пылкий роман с казначеем Михаилом Пафлагонским, красивым и сговорчивым юношей, чей брат был влиятельным дворцовым евнухом. Когда популярность Романа снизилась, Зоя решила, что престарелый муж, с которым её свёл отец, должен отойти от дел. Вероятно, она начала отравлять его пищу. Придворные заметили, что Роман начал слабеть, а его лицо опухло и приобрело нездоровый цвет. Волосы Романа начали выпадать. Однажды утром, принимая ванну в одиночестве, он поскользнулся в воде и захлебнулся. Зоя явно ожидала этого, потому что вечером того же дня вышла замуж за Михаила Пафлагонского и приказала патриарху короновать его как императора.3
Красивый и умный, Михаил, однако, часто болел (вероятно, он страдал от эпилепсии), и его короткое правление обернулось катастрофой как на политическом, так и на личном фронте. Вскоре стало ясно, что он – всего лишь марионетка, и управляет им вовсе не императрица, а его брат Иоанн, могущественный придворный евнух.
Многие скопцы, служившие в Константинополе, были рабами или пленниками, но в Византии хватало и своих евнухов. Юношей королевского рода часто оскопляли, чтобы лишить их претензий на трон, деревенские многодетные родители иногда оскопляли двоих или троих сыновей и отправляли в столицу, надеясь, что там они разбогатеют. В деревне им было тесно, а вот при дворе евнухи, которые не могли надеяться на создание своего рода, имели явные преимущества.4
Иоанн и Михаил происходили из семьи земледельцев в Пафлагонии, где было пятеро сыновей. Иоанна оскопили, Михаила эта участь обошла. Талант Иоанна и красота Михаила обеспечили обоим место при дворе. Именно Иоанн, более умный из братьев, задумал устроить роман Михаила с императрицей. Михаил стал императором, а Иоанн, прозванный Орфанотроф [ «Питающий сирот»], так как он заведовал сиротским приютом в Константинополе, получил истинную власть. Пселл, будучи еще ребёнком, лично встречался с евнухом; он утверждает, что Иоанн Орфанотроф был проницательным, дотошным и посвящал всего себя успеху своего брата. По словам Пселла, «он никогда не отлынивал от обязанностей, даже во время досуга. Ничто не скрывалось от его внимания. Все боялись его и дрожали, когда он приходил с проверкой».5
Под влиянием Иоанна Михаил начал оттеснять Зою от власти, уменьшая её влияние при дворе. Он отвёл ей определенные покои и приказал, чтобы всех её посетителей проверяла дворцовая стража. Кроме того, он прекратил спать с ней: его эпилепсия обострилась, и он стал импотентом. Зоя ответила единственным доступным ей способом – на шестом десятке она затеяла роман с ещё одним молодым человеком, чиновником Константином Мономахом, которому не было еще и двадцати пяти.
Михаила IV это основательно разозлило, и он изгнал Константина Мономаха на остров Лесбос, традиционное место ссылки для неугодных. Однако у Михаила были проблемы куда серьезнее, чем у Константина: эпилептические приступы участились, иногда они случались в присутствии подчинённых. Он больше не мог являться народу без толпы слуг, окружавших его, если он падал в припадке, чтобы никто не видел его конвульсии.
Битва при Манцикерте
Иоанн предпринял меры, чтобы сохранить влияние своей семьи. Он настоял, чтобы Михаил усыновил и сделал наследником двадцатипятилетнего племянника, сына их старшей сестры, которого тоже звали Михаилом. Это произошло в 1040 году. К середине 1041 года Михаил IV едва-едва мог ходить. «Силу природы невозможно подчинить, – пишет Пселл, – и император не смог ни победить эту болезнь, ни подавить на время. Исподтишка, шаг за шагом, она продвигалась до победного конца». Император умер в декабре в возрасте тридцати одного года, и его племянник был коронован как Михаил V.6
Он желал избавиться от ига своего могущественного дяди. Едва заняв престол, он приказал изгнать и Иоанна, и свою приёмную мать Зою. Однако он переоценил свою власть. Хотя евнух Иоанн и не был слишком популярен, его всё равно уважали, а Зою, которая всё ещё была хороша собой, харизматична и много страдала, – даже любили. По словам Пселла, «люди повсюду негодовали и готовы были отдать свои жизни за Зою». Пселл был в Константинополе во время мятежа; он описал толпы на улицах, вооружённые топорами, мечами, копьями и камнями, готовые убить Михаила V, как только его увидят.7
Переодевшись, Михаил прокрался в порт, добрался до ближайшего монастыря и укрылся в тамошней церкви у алтаря. Толпа последовала за ним, схватила, после чего он был ослеплен острым куском железа. Мятежники оставили несчастного, вернулись в город, где Зоя и её сестра Феодора были назначены соправительницами. «Так империя оказалась во власти двух сестёр, – пишет Пселл, – и впервые в нашей жизни мы увидели превращение женских покоев в зал императорского совета»?
Зоя, которой уже исполнилось шестьдесят три года, вернула из изгнания своего любовника Константина Мономаха и вышла за него замуж, после чего короновала его как императора. Это был уже третий человек, ставший императором после брака с ней. Впечатляющая карьера для женщины в XI веке! Даже в пожилых годах она оставалась привлекательной. По словам Михаила Пселла, лично видевшего императрицу, «её волосы были золотыми, и всё её тело будто светилось благодаря белизне кожи. Признаков возраста почти не было. Увидев её, вы бы сказали, что перед вами молодая женщина, так как её мягкая и гладкая кожа была лишена морщин». Золотые волосы явно были плодом искусства – Пселл отмечает, что покои Зои были полны лосьонов, кремов и других средств для поддержания красоты, но все равно ей явно повезло с генами.9
Мужьям, пришедшим к власти с её помощью, не так везло. Константин Мономах оказался во главе империи, которой угрожали враги со всех сторон. Дела личные слишком долго мешали политической жизни. Византия понемногу начала соскальзывать с высот, которых достиг Василий II. Константин Мономах был вынужден разбираться с восстанием одного из своих военачальников, нападением Руси, миграцией печенежских беженцев через замёрзший Дунай и враждебными мусульманами с востока. Он решал эти проблемы по одной – но в 1048 году, через шесть лет после коронации, столкнулся с врагом, которого не мог победить.10
