В отличие от обычной армии Корё, по большей части состоявшей из пехоты, корпус состоял в основном из кавалерии, более эффективной против чжурчжэней. В 1107 году Чрезвычайный корпус продвинулся на территорию чжурчжэней и построил несколько защитных сооружений, известных, как «Девять крепостей», для защиты северных областей.9
В 1115 году власть над кланом ван-янь отошла к младшему брату Агуде, и его судьба изменилась. Агуда осознал необходимость церемониальной власти короля для облегчения государственных дел, создания истории и всех остальных вещей, превращающих любое племя кочевников в оседлое царство. Как и любой другой правитель северной равнины, он хотел получить одобрение Сун, но не был готов трудиться для его достижения своих целей. Вместо этого Агуда отправил гонца к императору Ляо, требуя, чтобы тот без озвучивания причин признал его Великим Священным и Просветлённым императором. Агуда хотел, чтобы клан ван-янь был известен под китайским именем «Великая Цзинь». Он хотел носить королевскую мантию и ездить в инкрустированном нефритом экипаже, и, между прочим, чтобы Ляо платили ему годовую дань, практически такую же, как им платила династия Сун.10
Ляо, естественно, отказались, и чжурчжэни напали на них. С недальновидным энтузиазмом император Сун Хуэй-цзун согласился заключить с чжурчжэнями союз против старого врага, династии Ляо. Сун Хуэй-цзун не был военным. Он занимал престол с 1100 года и уделял строительству даосских храмов, основанию даосских монастырей и изучению даосизма значительно больше времени, чем управлению государством.
К этому его поощрял лестью эгоистичный даос Линь-су, уверявший императора, что тот является воплощением верховного божества, «Великого Властелина Долгой Жизни». Это убедило Хуэй-цзуна в том, что он – Сын Неба и обладает Мандатом Небес. Он проводил свои дни, рисуя, занимаясь поэзией, чайными церемониями и даосскими ритуалами.11
Южная Сун
Император заключил союз с чжурчжэнями, когда Агуда пообещал, что после завоевания Сун сможет вернуть себе южные области империи Ляо. Эта область некогда была китайскими «Шестнадцатью префектурами» и находилась во власти врага более столетия. Возвращение Шестнадцати префектур могло подтвердить наличие Небесного мандата настоящей победой. Поэтому Хуэй-цзун отправил своё войско для помощи в завоевании Ляо, не обратив внимания на растущую силу чжурчжэней. В 1122 году объединённое войско достигло столицы Ляо и захватило императора в плен. Остатки армии Ляо и сто тысяч беженцев отправились на запад, подальше от захватчиков.12
Однако чжурчжэни отказались отдавать Сун Хуэй-цзуну Шестнадцать префектур. Вскоре Агуда скончался, власть унаследовал его младший брат, взяв себе китайское имя Цзинь Тай-цзун – но, скорее всего, он тоже не собирался выполнять обещание. Вместо этого чжурчжэни вторглись на территорию Сун и подошли к столице, городу Кайфын.
Под властью Хуэй-цзуна система подготовки обученного ополчения давно распалась, и чжурчжэни прорвались сквозь армию Сун почти беспрепятственно. К концу 1125 года они пересекли Хуанхэ и оказались недалеко от столицы.
Самоуверенность Хуэй-цзуна подвела его. Он постарался избежать ответственности, сымитировав приступ болезни, отрёкшись от престола и приказав передать королевскую мантию своему наследнику, двадцатипятилетнему сыну Цинь-цзуну. Однако Цинь-цзун отказался заняться неблагодарной работой. Когда мантию накинули ему на плечи, он сбросил её и сказал отцу, что принять её было бы вероломством. Делая вид, что правая часть его тела парализована, Хуэй-цзун левой рукой написал послание, приказав сыну принять Мандат Небес. В соответствии с одной из записей,
«тот всё ещё наотрез отказывался, поэтому Хуэй-цзун приказал евнухам насильно притащить сына в зал Благословенного Спокойствия и усадить на трон. Цинь-цзун не желал идти, поэтому евнухи понесли его. Он сопротивлялся и даже потерял сознание от задержки дыхания. Когда он очнулся, евнухи отнесли его в западную комнату зала Благословенного Спокойствия, где советники собрались и поздравили его».13
Чжурчжэни осуществили план по завоеванию Кайфына в несколько этапов – требуя дань, отступая, возвращаясь и требуя заложников, снова отступая, – но к 1127 году игра была окончена. Город больше не мог защищаться, Чжурчжэни ворвались за стены и принялись грабить сокровища, пищу, животных и женщин.
Сун Цинь-цзун, чьё правление не отличалось благородной отвагой, собрал дочерей простолюдинов, чтобы чжурчжэни сначала забрали их – но вскоре захватчики ворвались и в дома аристократов. Город был ограблен, сожжён, а после оказался во власти врага. Цинь-цзун с отцом и тысячами других заложников были схвачены и отправлены пленниками на север. Вскоре после этого Хуэй-цзун умер в темнице, но Цинь-цзун прожил в заточении еще тридцать лет.14
Эпоха Сун завершилась. Беженцы из двора Сун покинули город, взяв с собой младшего сводного брата Цинь-цзуна, Гао-цзуна, они провозгласили его императором в изгнании в городе Линъян, далеко на юге. Династия Сун закончилась. Династия, правившая южными областями в течение следующего столетия, называлась «Южная Сун», но это была лишь тень былой славы.[209]
Что ещё хуже – северные территории, находившиеся в руках чжурчжэней, были колыбелью китайской культуры, долиной, где жили наиболее почитаемые из священных владык, домом великих деяний, заставлявших кочевников завидовать древней Китайской империи. Поэмы Южной Сун полны печали по утерянным землям:
«Я вижу их крепости среди леса,когда смотрю на Жёлтую Реку.Тучи пыли заслоняют небо,холодный ветер отдаёт горечью.
Тишина пограничной областиранит моё сердце…
– писал поэт Чжан Сяо-сян, -
Путеводные огни угасли, воины обрели покой…Но я слышал, что старики, еще живущие на тех равнинах,Постоянно смотрят на юг, ожидая увидетьразукрашенные императорские колесницы»15
Однако колесницы так и не пришли. Южная Сун всё ещё владела Мандатом небес – но она потеряла физическую связь с местом, где Мандат впервые снизошёл на землю. История древних императоров лежала в долине Хуанхэ, а долина была в руках врага.
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХРОНОЛОГИЯ К ГЛАВЕ 81
Глава восемьдесят вторая
Хождение в Каноссу
Между 1060 и 1076 годами Генрих IV отказывается подчиняться папе, подвергается отлучению от церкви и вынужден униженно просить о помиловании
В 1060 году очередной король-Капетинг умер, оставив корону семилетнему сыну Филиппу Малолетний король не был способен справиться с разгулом междоусобиц, непрестанно вспыхивавших то там, то здесь по всем франкским землям. «Горе тебе, страна, когда правитель твой – ребенок!» – восклицали современные ему летописцы, цитируя книгу Экклезиаста, чтобы оплакать бесчинства, царящие на родной земле.1
В Германии тоже правил король-ребенок, Генрих IV, которому теперь исполнилось десять лет. Его мать Агнесса де Пуатье более желала сделаться монахиней, чем королевой и регентшей при сыне. Чтобы избежать трений со знатью Германии, она предоставила феодалам возможность беспрепятственно править своими маленькими, но независимыми герцогствами – что они и делали, оставаясь настороже, как свойственно мелким правителям.
В 1061 году мать Генриха удалилась от обременительных для неё государственных дел в монастырь, однако пострижения принимать не стала. Бразды правления решительно взял в свои руки архиепископ Кёльна, Анно II, состоявший еще при отце мальчика в качестве советника и канцлера. Решительность его проявилась довольно оригинальным образом. Сразу после Пасхи, в апреле 1062 года, Генрих вместе с матерью остановился во дворце в городке Кайзерверт, где они и встретились с кёльнским архиепископом. Тот пригласил юного короля осмотреть роскошную барку, которую якобы оборудовали специально для него. То, что пережил тогда мальчик, описал летописец Ламперт Герсфельдский:
«…он был окружен приспешниками Анно, а часть из них налегла на весла изо всех сил – да так, что в мгновение ока корабль оказался в самом центре реки. Король, растерявшись от неожиданности, не мог решить иначе, что его хотят лишить короны и жизни, и бросился в реку, где едва не утонул, не приди ему на помощь граф Экберт [Брауншвейгский], который прыгнул вслед и спас его от верной гибели, вытащив обратно на корабль».
Двенадцатилетнего короля похитили, причём при поддержке двух могущественных германских графов. Мальчика привезли в Кёльн, посадили в тюрьму (надежную, но роскошную) в стенах резиденции архиепископа Анно, после чего похитители принялись сами править Германией.2 Анно шантажом вынудил мать короля выдать ему императорские инсигнии, и государственная власть перешла в руки заговорщиков, к которым, помимо уже упомянутых, принадлежали также Оттон Нортхеймский, архиепископы Зигфрид Майнцский и Адальберт Бременский.
